Телеграм канал «Черная водолазка»

И вообще, если одна жвачка в пачке помялась, вторую надо измять точно так же, прежде чем вручать их детям.

Ещё я знаю, что мои дети дружат, только если затеяли какую-то совместную пакость. Которая всё равно закончится обидами и слезами. О, ещё они дружат против внешнего врага. Как правило, им оказываюсь я. Если второй час подряд мне никак не удается уложить их спать, я ору на обоих. Дети обижаются, обнимаются и плачут, а через три минуты — спят.

Агния Барто — бессмертна:
— Ты почему толкнул мою сестру?! Никто не имеет права её толкать, кроме меня! А ну извиняйся, кому говорю! Не плачь, моя хорошая.
На днях моя девочка запустила лопаткой в восьмиклассника, который попытался отнять у её брата бакугана. Надо сказать, что под напором двух малолеток восьмиклассник ретировался. Так что братья-сёстры — это сила.

А сегодня утром сквозь сон слышу:
— Эй ты, иди сюда! Доброе утро! Голодная, небось? Вот тарелка, подожди, я тебе хлопья насыплю. Ложку взяла, быстро, кому говорю! Подожди, ты не сумеешь, молоко я сам налью. Вот, приятного аппетита!
— А поцелуй меня ещё в правую щёчку. Ты мой любимый братик! Придурок, зачем ты мне дал зелёную чашку? Я хочу розовую!

И вот я думаю в ужасе: а может, вчерашняя битва на подушках, закончившаяся слезами, обидой, а также двумя подзатыльниками, тремя синяками и одной царапиной (скажите мне, как можно поцарапаться подушкой?) и станет самым счастливым воспоминанием их детства? Может быть, так и должно быть? А мы просто ничего не понимаем, потому что были одни.

Александра Довлатова-Мечик

БРАТЬЯ-СЁСТРЫ — ЭТО СИЛА

У меня была бабушка. По утрам она заставляла меня бегать вокруг районного дворца культуры. Грустная тучная девочка в тесных кроссовках заворачивала за угол и переходила на шаг. Но стоило выдохнуть, как из-за следующего угла появлялась чуть запыхавшаяся старушка (ветеран, инвалид, с артритом, артрозом, вдобавок — контуженная) и командовала: «Бежать, кому говорят!» И я бежала. Это самое страшное воспоминание моего детства.

Ещё у меня был дедушка. Он работал шофёром и пару раз катал нас с друзьями на своем дребезжащем Драндулете (да, у автобуса было имя). Это самое счастливое воспоминание моего детства.

Ещё была мама, но тут всё понятно, мама — она и есть мама. Когда она уезжала в командировку, я открывала шкаф с мамиными кофточками, зарывалась в них, чтобы почувствовать запах, и плакала. Это самое сладкое воспоминание моего детства.

А папы не было. Впрочем, это меня совершенно не расстраивало, потому что отцы в нашей школе встречались нечасто. Зато у всех были сёстры и братья. О-о-о-о! Ничто так не поднимало рейтинг, как младшая сестра в коляске, которую тебе доверили катить. Или — мечта жизни! — брат-десятиклассник, который всегда готов дать пинка твоим обидчикам и в которого влюблены все твои подружки.

Я была одна, и до недавнего времени считала: единственный ребёнок — самое грустное, что может случиться с тобой в детстве. Мой муж тоже был один. Поэтому мы сначала родили сына, а через пять лет — дочь. И понеслось.
— Почему эта дура плачет? Я спать хочу!
И это мой нежный интеллигентный мальчик.

«Ничего. Главное, что подушкой не пытается задушить! Когда Борю принесли из роддома, я кричал: «Убью!» — капал моей маме валокордин друг семьи, профессор, сын академика, рассказывая про своего младшего брата, профессора номер два.

Впрочем, наличие младшей сестры давало и кое-какие преимущества. Скажем, когда вечером мы с коляской подходили к детскому саду, там разворачивалось действо. Дети стояли тихо в трепетном ожидании, а сын командовал: «Так, ты со мной сегодня дружила, поэтому я разрешаю посмотреть на мою сестру. А ты мой компот выпил, тебе не разрешаю!» Мальчик Петя разворачивался и понуро брёл прочь.

Как образованные люди, мы прочитали много специальных книжек: про детскую ревность, про то, что из неё следует, и про то, как с ней работать. Мы всё делали правильно, и какое-то время было тихо. Примерно два года — до тех пор, пока наша крошка не научилась нарочно рисовать в чужих тетрадках, нарочно залезать на верхнюю полку и нарочно швырять оттуда детали парковки «Лего», только вчера собранной. В тот раз я впервые попробовала «Новопассит», а муж сказал «Боже, помоги!» — и записался к психологу. Психолог сказал: всё в порядке, хорошие детки.

Спустя восемь коробок успокоительных, семьсот тридцать один день, тысячу двести минут, проведённых в разговорах с подругами, у которых были старшие и младшие братья-сёстры, две тысячи прочитанных комментариев в детско-психологических сообществах — я немного успокоилась.

Просто теперь, когда я смотрю на чужие семейные фотографии, где старший умильно помогает младшему застегнуть коньки, я восхищаюсь не детками, а реакцией родителя, который успел запечатлеть эти доли секунд до того, как коньки не стали предметом ссоры или — того хуже — орудием драки.

А если другие восхищаются, как заботливо старший катает младшего на карусели, я удивляюсь: как они не замечают, что вся фишка в том, чтобы раскрутить карусель так, чтобы мелочь орала от ужаса. При этом, надо заметить, мелочь может быть вполне счастлива.
И когда звонит моя мама: «Я купила внуку лупу, а вот что подарить внучке?» — я, не задумываясь, отвечаю: «Лупу!» На резонное: «Зачем четырёхлетней девочке лупа?» — говорю: «Затем!» Вы не поверите, но мама не послушалась и вместо второй лупы купила куколку. И что? «Зачем девятилетнему мальчику кукла?» — поинтересовалась продавщица. «Затем!» — огрызнулась я.

Теперь я знаю, что из двух одинаковых мороженых какое-то всегда больше, в одной из двух одинаковых книжек картинки ярче, а с соседнего места в кинотеатре обязательно лучше видно.

А не надо было спрашивать🤷🏼🤷‍♂️

Сочинение третьеклассницы на тему «Кто такая бабушка?», которое покорило интернет

«Бабушка – это такая женщина, у которой нет своих детей. Она любит маленьких девочек и мальчиков, которые дети других людей. Дедушка – это тоже бабушка, только мужчина. Он ходит гулять с мальчиками, и они разговаривают о рыбалке и других вещах.

Бабушкам ничего не надо делать, только приходить в гости. Они старые, и поэтому им нельзя бегать и много прыгать. Но они могут отвести нас в парк, и у них должно быть много денег, чтобы покатать нас на карусели. Если они с нами гуляют, то они останавливаются, чтобы посмотреть на всякие вещи, например, на красивые листья или на гусениц. Они никогда не говорят: «Пошли быстрее».

Они носят очки и могут вынимать свои зубы. Бабушки не должны быть очень умными, только отвечать на такие вопросы, как «почему собаки гоняют кошек» или «где у червяка голова». Когда они читают нам книжки, они ничего не пропускают и не говорят, что эту сказку мы уже читали.

Каждый должен стараться, чтобы у него была бабушка, потому что они единственные взрослые, у которых есть свободное время для детей».

...Стоишь утром на кухне, смотришь, как твой детёныш завтракает, задумчиво жуёт бутерброд, а за спиной у него окно, а на окне крокус, а за окном весна… Смотришь на эту радость — а у сына ещё уши такие нежно-розовые, светятся весенним солнечным светом, — и хочешь сказать: «Счастье-то какое», а говоришь — «Фёдор, не сутулься».

Автор неизвестен

есть, кому переслать?

На днях кто-то из клиенток жаловался мне, что это так естественно для женщины – подчиняться эмоциям.
А эмоции, известное дело, швыряют ее, дурочку, в разные стороны. Из-за чего она не может иногда принять простейшие решения - какой йогурт купить, вишневый или грушевый?
Или вообще в стеклянной баночке?

Что быть женщиной – значит все время искать поддержку.

Значит быть принимающей и мягкой. Обволакивающей. Нежной, как кошка.

Выслушав это, я подумала, какой же сильной приходится быть женщине.
Чтобы сохранить ясность рассудка. И не поверить этим стереотипам.
Не поверить, что подчиняться для нее естественно.
Что она одержима эмоциями и беспомощна перед ними.

Какими сильными нам приходится быть, чтобы пройти сквозь все остальные стереотипы тоже. Как сквозь холодец.

Что мы должны быть слабыми.
(слабость женщины выгодна кому угодно, только не ей самой. Вообще, когда слышите от кого-то, что вы должны быть слабой, немедленно бросайте лопату и проверяйте, на месте ли кошелек)

Что мы должны быть красивыми.

Что мы "обязаны быть счастливыми и цвести", а об остальном позаботится кто-то другой.
Никто, никто, кроме нас, не позаботится. Поверьте.

Мы можем, несомненно, быть красивыми. Можем, стоя перед зеркалом, задумчиво любоваться линиями своего тела. Шеи. Грудей. Запястий. Щиколоток.
Но совершенно спокойно можем и не быть.
Хуже мы от этого не становимся.

Можем проснуться утром с этим счастливейшим ощущением – господи, как я хорошо выспалась! И выйти на улицу, и солнце будет трепетать на кончиках наших ресниц.

Но не обязаны. Никто не может быть непрерывно и бесконечно счастливым, как никто не может круглые сутки испытывать оргазм.

И еще, я скажу вам совершенно точно, мы, женщины, не обязаны любить мужчин. И хотеть мужчин.
Любить детей. И хотеть детей.

Вообще-то можем. Но не обязаны.

Для многих эти мысли до сих пор звучат революционно.

Нам не должно нравиться заниматься домом и хозяйством.
И мы не должны заниматься ими "через не хочу".

Мы вовсе не должны все успевать – зарабатывать, заниматься детьми, заниматься собой, заниматься спортом, стирать и убирать, помнить о днях рождения и дарить подарки, строить карьеру, поддерживать отношения.

Можем. Но не должны.

Мне кажется, я пишу сейчас какие-то очень простые, самоочевидные вещи. Но каждый день – в кабинете, в соцсетях – я вижу, что нет, глядь, они неочевидны.

К тому же в военном мире, который дичает на глазах и откатывается на прежнюю, патриархальную ступеньку, напомнить их нелишне.

Женщина должна – себе и только себе – быть живой.
И тогда у нее будут силы чего-нибудь захотеть.
Или кого-нибудь.
Может быть, даже мужчину. Или ребенка от мужчины.

И лучше – и гораздо безопаснее для нее самой – если опираться она будет по возможности на себя.

Не создавая прокладку в виде мужчины между собой и деньгами.

Не создавая прокладку в виде детей между собой и социумом.

Но иногда, конечно – она может быть нежной, как кошка.
А иногда - жестокой, как зверь.

Анастасия Рубцова