Телеграм канал «Черная водолазка»

хоть раз было?)

Вокруг меня женщины плюс-минус одного возраста, с которыми знакомы так давно, что помним друг друга прелестными. Загорали вместе голышом, я помню гладкую коричневую ногу на горячем крымском камне, нежный запавший живот, острое плечо, каштановое каре безо всякого намека на седину.
Она, наверное, помнит прямые выгоревшие волосы ниже лопаток, птичьи косточки и перламутровую кожу, которая отвергала солнце, зато светилась при луне. Про других тоже многое помню — идеальные сиськи, лица без следов работы косметолога и как мужчины делали стойку, когда эти женщины входили куда угодно, хоть в кабак, хоть в вагон метро.
Сейчас встречаемся раз в год, рассматриваем друг друга и думаем что-то вроде «теперь так». Но разговоры бывают смешные.

— О, я недавно нарядилась бабкой. Нашла на вб аутентичное платье в цветочек, точно как надо, хэбэшечка, тапки какие-то вместо говнодавов, иду довольная.
— Типа иронично замаскировалась, понимаю. И тут до тебя дошло?
— Да! Что не нарядилась, я и есть бабка. Смеялась очень.

— Так странно теперь быть мной. Я больше не быстрая, больше не лёгкая. Оплыла и не хочу шевелиться, как...
— Ждун?
— Ждун. Так странно.
— А самое странное, это не то что мы заболели, после вчерашнего например, а потом пройдёт. Нет, это теперь всегда так будет.

— Никак не привыкну, что заходишь куда-нибудь, а никто не смотрит.
— И что девушки теперь не мы. Вот как говорят, «а девки там были красивые?», «глянь, какая идёт» — это теперь не про нас. Странно.
— Смешно. Если кричат «девушка», можно не оборачиваться, это не мне.
— Меня как-то в автобусе окликнули «девушка, выходите?», я обернулась, а мне говорят «ой, извините».

(а то, что мы рассказываем про мужчин-ровесников, даже и записать неприлично)

Нам хорошо вместе, потому что нет нужды тратить время на реверансы, уточняя для чувствительных самолюбий «отлично выглядишь», «ты красивая взрослая женщина», «нас теперь любят не за это», «ты всегда будешь крутой».
В этом месте мы делаем монтаж и спокойно разговариваем о том, как странно жить в теле, которое продолжает своё неуклонное движение к старости, не обращая внимания на запертый внутри дух. Дух между тем верещит «стоп, куда, я же всё ещё злая и умная, я всё ещё я, не путайте меня с этой тёткой», немного плачет, немного хохочет.

И это мы ещё хорошо идём, скажу я вам. Говорят, после ковида появилось много взрослых женщин, которые стали невидимыми. Оказалось, что не выходя из дома можно работать, получать еду и развлекаться. Всё можно делать он-лайн, и зачем, спрашивается, выбираться в люди, если всё равно никто не оборачивается, когда ты заходишь.
Но я всё-таки надеюсь, что это пройдёт, просто им нужно время, чтобы привыкнуть, чтобы оплакать, чтобы хихикать, когда снова налетаешь и бьёшься со всей дури об это несоответствие себя себе.

Может быть и пленный дух когда-нибудь привыкнет, но пока ему странно. Одна радость, что сильный и злой, хоть и нежный, как лиса. Как молодая лиса.

Марта Кетро

Тина Кунаки для Lavarice как муд дня)

В рутине есть много моментов, которые я люблю. Например, вставать первой, шлепать босиком на кухню, ставить чайник. Пока он шипит и светится синим, засыпать в кружку кофе. В одну и ту же кружку один и тот же кофе, марка которого не меняется уже лет шесть.

Я вообще легко привязываюсь к одним и тем же вещам, если они сделаны хорошо и добротно, не испытывая потребности в разнообразии. Несколько хороших, качественных футболок, одни джинсы, свитер, теплые сухие ботинки – и можно спокойно пережить зиму.

У простых вещей – простой характер.

Как и у хороших людей.

Или вот, например, еда. Говорят, нужно развивать свой гастрономический вкус, пробовать экзотику, не бояться сочетать мясо с конфетами и корнишоны со взбитыми сливками. А я боюсь. Мне нравится просто мясо, просто конфеты и просто соленые огурцы. И сытная семейная итальянская кухня, блюда которой так похожи по духу и сочетаниям на наши.

Готовка – та еще рутина. Но, с другой стороны, как успокаивает. Плывешь в потоке сознания на волне любимого радио, шинкуешь капусту, мелко режешь чеснок, греешь за щекой мороженую ягоду клубники – и кухня наполняется ароматами, которые вскоре разливаются по всему дому. А я, как я уже когда-то писала, действительно верю в то, что в доме, где готовится еда, никогда не может случиться ничего плохого.

Главное – увидеть в готовке не досадную необходимость, а возможность расслабиться. Позволить себе думать руками, а не головой. Забыть наставления кулинарных гуру («варить кукурузную кашу нужно постоянно помешивая, чтобы не образовывалось комочков» – но ведь самое вкусное в кукурузной каше это и есть комочки!) и вдохновенно творить любовь из тех продуктов, что нашлись в холодильнике. И это не про «готовьте разнообразно и вкусно», это – про не-делание проблемы из ничего.

Вообще кухонная рутина – моя любимая.

Как и закупка продуктов.

Обожаю гипермаркеты. В хлебном отделе стоит лучший запах в мире. Там можно жить – среди всех этих горячих хрустящих корочек, теплых боков и пряных посыпок. Саша знает, что меня можно привести в какую-нибудь булочную-пекарню и оставить на целый день, выгодно экономя на услугах детской комнаты. Причем зависать я буду не у стоек с «ушками», ватрушками, пироженками и кексами, а именно с хлебом. (И чем больше в нем будет семян, семечек, зернышек и прочей злаковой шелухи, тем лучше.)

Да, пожалуй, я действительно люблю рутину: собирать вещи в стирку, ставить на ночь сушилки в обувь, мыть посуду. Последнее – отличная медитативная практика: мне нравится ощущать, как грязное становится чистым, мокрое – сухим, холодное – теплым.

Простые действия позволяют разгоряченному уму успокоиться, а лихорадочно блуждающим мыслям – остановиться.

Потому что когда ты дома, ты – дома. В самом безопасном, самом питательном месте на Земле, где каждая вещь стоит за тебя горой...

Ольга Примаченко

Иллюстрации @anyadesnitskaya

тем, кто искал хорошее хобби)

Почему хочется все меньше и меньше общаться❓
Дело не в возрасте, не в характере и даже не в людях вокруг. Просто психика человека не бесконечная. Раньше ты мог поддерживать разговоры часами, смеяться, знакомиться, куда-то идти, что-то доказывать. А сейчас всё чаще хочется тишины. Многие начали замечать это за собой, но боятся признаться даже самим себе.

Самое странное ощущение приходит тогда, когда ты находишься среди людей, но внутри абсолютно пусто. Ты слушаешь разговоры и понимаешь, что большинство из них стали утомлять. Одни жалуются. Другие постоянно соревнуются. Третьи общаются только тогда, когда им что-то нужно. И психика в какой-то момент просто устает от шума.

Современный человек перегружен настолько, что мозг уже не выдерживает постоянный поток информации. Телефон не замолкает ни на минуту. Новости пугают. Соцсети заставляют сравнивать свою жизнь с чужой. Организм всё время находится в напряжении, даже когда ты лежишь дома. Именно поэтому многим стало тяжелее переносить людей. Не потому что они плохие. А потому что нервная система больше не справляется.

Есть еще одна правда, о которой редко говорят. С возрастом человек начинает острее чувствовать фальшь. Ты быстрее замечаешь зависть, лицемерие, манипуляции, пустые разговоры. И то, что раньше казалось нормальным общением, теперь начинает вызывать внутреннюю усталость.

Поэтому всё больше людей выбирают одиночество. Не потому что ненавидят мир, а потому что рядом далеко не с каждым становится спокойно. Иногда тишина лечит лучше, чем сотни разговоров.

Но проблема в том, что многие путают потребность в покое с полным уходом от жизни. Закрываются, перестают доверять, перестают чувствовать интерес вообще ко всему. И вот это уже опасно. Потому что человеку всё равно нужен человек. Нужен хотя бы один, рядом с которым не приходится притворяться.

Самая большая роскошь сегодня это не деньги и не статус. А люди, после общения с которыми твоя нервная система не разрушается, а отдыхает.

Serge Kravets

В молодости, в Париже, я продавал пластинки в секции рок-музыки магазина «Пигмалион».
Как-то раз мы с приятелем танцевали, как безумные, под Band of Gypsys Джимми Хендрикса.
К нам подошла начальница секции классической музыки — разведенная мать с ребенком — и, видя, как я пузырюсь от восторга, сказала удивительную вещь, которую я не забуду никогда: «У вас, скорее всего, было счастливое детство». /Жан Рено/