Книжный фестиваль «Берег» в Благовещенске 11-13 сентября!
Второй год подряд ездим в Благовещенск, где готовим лекционную программу для «Берега»!
В этом году тема фестиваля — «Письма издалека». В китайском языке выражение «дикие гуси приносят письма» передает тоску по дому, горечь разлуки, долгое и томительное ожидание.
Дважды в год дикие гуси перелетают Амур, поэтому для нас «Письма издалека» — это и связь двух далеких, но близких берегов, и весточка из далекого прошлого, и попытка донести весть до читателя.
В востоковедческой программе фестиваля выступят: китайский детский писатель Сюэ Тао («Вернись, Сентябрь», «Там за рекой»), а также писатель и исследователь Илья Фальковский («Жемчужная река», «Уход Паренаго. Россия-Китай. XIX-XXI»)
Японист Степан Родин прочтет лекцию о жизни и творчестве эдосских поэтов, Ксения Санина представит книги японских прозаиков Нагаи Кафу и Идзуми Кёка, Анна Слащева расскажет о «Токио симпати тауэр» и японской литературе в эпоху ИИ.
Китаисты из Амурского государственного университета Ирина Кейдун и Марина Хаймурзина поведают об устройстве китайских церемоний и менталитете китайского народа; доктор исторических наук Сергей Филонов вместе со слушателями разберет даосский трактат «Книга Жёлтого дворика». Религиовед Сергей Щербак презентует собственную монографию «Буддизм» и прочтет лекцию о легендарном монахе Сюаньцзане.
Особое внимание уделено культуре Дальнего Востока: гостей ждут лекции об истории Сахаляна-Хэйхэ, китайского поселения на Амуре, тиграх и женьшене в русско-китайском фольклоре, знаменитом путешественнике Владимире Арсеньеве, презентация исторического романа о Тункинской долине и книги «Сирень и война» — воспоминаний японки, чья жизнь оказалась связана с Владивостоком.
Переходил я по мосту Дружбы во Вьетнам, переезжал на поезде в Лаос, а тут переплыл на пароме в Россию.
Добирался я вот как: долетел на самолете из Гуанчжоу до Харбина, прошелся там по Центральной улице, съел хваленый пломбир на палочке, выпил разливного пива навынос – за 13.9 юаней дают стакан и пьешь любое (фото 1), пофотографировал таблички на исторических зданиях. Искал я русский след, но мне почему-то попадались сплошь такие – «комплекс исторических мест еврейской диаспоры в Харбине» (фото 2), а других и не было. Затем сел в ночной поезд до Хэйхэ (фото 3). В купе со мной оказалась супружеская пара молодых соотечественников из Благовещенска, разговорились, так что отоспаться не удалось, зато скоротали время за приятной беседой. У памятника маньчжурскому полководцу Сабусу (фото 4) – тому, что наш Албазин взял – поймали машину. И вот я на причале (фото 5), любуюсь родиной (фото 6).
В деревне Людуань, минутах в 40 езды от городка Цзиньсю, сохранились традиционные дома чашань-яо с деревянными балконами (фото 1-4). Когда я рассматривал один из них, меня зазвали внутрь. В доме семьи Су находились молодой мужчина, его жена и двое парней-близнецов (фото 5). Я вначале принял их за младших братьев мужчины, но потом оказалось, что это его 18-летние сыновья. Глава семьи готовил обед на очаге (фото 6). Он рассказал, что дом с кирпичными арками и массивной кроватью-нишей (фото 7, 8) был построен еще в династию Цин. Сами они живут сейчас в Дунгуане у нас в Гуандуне, но по праздникам приезжают в дом предков. Вот и сейчас, в Праздник голодных духов, вернулись на родину. Пообщавшись с ними, я вышел на улицу и, пройдя буквально несколько метров, обнаружил табличку «шипай» (фото 9). Не в музее, а на своем исконном месте! Табличка была установлена в 1991 году, что подтверждало: традиции шипай сохранились и в новое время. Из того, что мне удалось разобрать в местами затертом тексте:
Договор на каменной стеле деревни Людуань
Небо и Земля – ясные свидетели, всем людям надлежит знать
Пункт 1. За тайное проникновение в жилые дома и кражу имущества – штраф в 3-кратном размере от стоимости на момент поимки.
Пункт 2. За кражу чужих елей – штраф 15 юаней за каждый дюйм диаметра ствола у земли.
Пункт 3. За кражу древесной коры, тунгового дерева, бахчевых и фруктов и т.д. – штраф 5 юаней за каждый цзинь.
Пункт 4 (не целиком). За домогательства к женщинам или прелюбодеяние – штраф 1000 юаней или накрыть 10 столов с едой и алкоголем, каждый стоимостью 100 юаней, для совместной трапезы всей деревни...
Пункт 5. За разрушение деревенских дорог и порчу общественного имущества – каждый раз штраф в двойном размере от стоимости ущерба...
Пункт 6. За незаконную вырубку живописных лесов и лесов у источников воды – каждый раз штраф 300 юаней.
Пункты 7 и ниже были не очень читаемы.
Радость моя была сравнима с чувствами первооткрывателя. Я махал руками, звал своих новых знакомых и рассказывал им историю здешнего права. Причем вполне уместно – жена господина Су до моего открытия и не подозревала о существовании таблички поблизости от их дома. Я даже подколол ее с мужем, сообщив, что в былые времена мужчинам яо нельзя было брать в жены ханек (она ханька). Все посмеялись, а я отправился выше в горы исследовать чайные плантации, а затем на поиски двух священных тысячелетних тисов. Их ветви неразрывно переплелись, и жители деревни поклоняются этим «деревьям-супругам» как воплощениям горных божеств (фото 10).
Побывал в Цзиньсю-Яоском автономном уезде в Гуанси. Путь туда без машины обернулся настоящим приключением. В 12 часов, как и положено, я выписался из гостиницы в Пиннане, быстро перекусил и отправился на автовокзал. Оказалось, что в Цзиньсю всего два рейса в день – в 7 утра и в 12:30. Так что мой автобус уже ушел минут пятнадцать-двадцать назад. Но мне вызвалась помочь сидевшая в зале добрая тетушка. Она позвонила автобусной билетерше, и водитель согласился меня подождать на дороге. Я взгромоздился на мотоцикл тетушки и за 10 юаней был спасен. Когда я наконец плюхнулся в кресло, в салоне почему-то зазвучала песня Светы Светиковой «Не вдвоем»: «Так холодно, тебя нет...»
В самом Цзиньсю, как и в той песне – «жди, когда по улицам твоим пройдут обратно, как в кино, недоигравшие дожди» – каждый день моросил дождь. В гостевом доме при яоской водолечебнице, где я остановился, мне не разрешили выходить на улицу после 22:30. «Незачем тебе выходить, лучше пораньше ложись спать», – так и сказала сотрудница. Я, уйдя в несознанку, все-таки выполз на прогулку, выдвинув язычок запароленного электрозамка. Но когда вернулся, дверь оказалась заперта. Пришлось дозваниваться сотруднице, ночевавшей у себя дома, и вести с ней долгие переговоры. Пароль она так и не дала, приехала сама на машине, чтобы меня запустить внутрь.
В городке на удивление не было светофоров и не водилось ни такси, ни «Диди». Перемещаться по окрестным деревням приходилось на таком вот трехколесном драндулете (фото 1, 2). Трястись на нем по крутым горным дорогам было настоящим мучением.
Главной моей целью было увидеть каменные таблички яо – «шипай». Здесь исторически сошлись пять ветвей яо – пань-яо (они же гошань-яо), шаньцзы-яо, ао-яо, хуалань-яо и чашань-яо. Ао-яо, хуалань-яо и чашань-яо выступали в роли «хозяев гор» (шаньчжу). Они монопольно владели землей, лесами и реками. Пригодных участков было мало, и они часто враждовали друг с другом. Пришедшие позже пань-яо и шаньцзы-яо и вовсе оказались на положении безземельных арендаторов («горных батраков», или шаньдин).
Постепенно горцы осознали простую истину: там, куда не дотягивается рука империи и внешний суд, единственной альтернативой войне на взаимное истребление становится самоорганизация. Чтобы регулировать эти сложные, полные трений отношения, жители Цзиньсю высекали свои законы на каменных стелах шипай.
Я знал, что их коллекция хранится в местном Музее этнологии яо (фото 3). И правда, обнаружил там аж семь табличек, в том числе знаменитую стелу Договора о сплоченности гор Даяошань 1951 года (фото 4), заключенного после освобождения Китая. В нем, в частности, говорилось, что яо-землевладельцы добровольно отказываются от всех прошлых особых прав. Ранее принадлежавшие им общественные и частные пустоши могут свободно осваиваться и засаживаться людьми всех народностей, проживающими в районах яо.
А вот, к примеру, полный перевод более древней таблички – междеревенского пакта деревни Дишуй и трех соседних селений (1891 год, фото 5):
Свод правил
Статья первая: За кражу зерна, пролом стен домов или разграбление могил – штраф в размере 50 лянов серебра.
Статья вторая: Если кто-либо намеревается задержать или запереть человека, он должен сначала получить на это согласие старейшин. В противном случае (за самоуправство) полагается штраф в 50 лянов серебра.
Статья третья: Если между сторонами возникает конфликт, запрещается наносить ущерб домам противника, красть его свиней или коров, а также раскапывать (разрушать) его оросительные каналы и дамбы на полях. За любое из этих нарушений штраф – 50 лянов серебра.
Статья четвертая: За кражу хлопка – штраф 50 лянов серебра. Если житель приводит жену из другой деревни (ищет невесту на стороне при наличии местных), штраф – 120 лянов серебра.
Статья пятая: Если идут в другую деревню брать мужа или жену (не выбирая в своей), штраф – 60 лянов серебра. Если мужчина берет в жены пришлую (ханьку), штраф – 60 лянов серебра.
Статья шестая: За взятие второй жены штраф – 120 лянов серебра. Если девушка берет в мужья ханьца, штраф – 60 лянов серебра. Если кто-либо из четырех деревень самовольно сдаст в аренду пашни или горные склоны новым поселенцам (так называемым «горным батракам» – шаньдин), штраф – 14 лянов серебра.
Там, где обрывалась власть государства, каждая провинность обретала конкретную цену. Высчитанную в лянах серебра.