Телеграм канал «Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя»

Гуандунские кхмеры и тайцы Сидел сейчас в Пномпене на берегу Меконга и потягивал крафтовый ром. Набережную наводняли то ли пакистанцы, то ли индийцы по виду. Спросил одного, откуда они － он сказал, что бангладешцы. На вопрос, что здесь делают, ответил, что у них рестораны и магазины. Но водитель такси, с которым я только что познакомился, уверял, что это неправда － все они, мол, трудились в скам-центрах, их закрыли, и теперь у парней нет ни работы, ни денег, чтобы вернуться домой. С водителем мы пытались продать 7-й айфон за 40 баксов － ему его выдал клиент в качестве платы за проезд. Сидя на скамейке, мы кричали прохожим хором － «Эй, брат, хочешь айфон?» Но его никто не покупал. Всех почему-то смущала наша пара － европеец и кхмер. Задавали массу ненужных вопросов － кем мы друг другу приходимся, как повстречались, почему барыжим айфоном вдвоем. В конце концов, таксист расстроился и ушел работать. А я, оставшись на набережной, думал на другую тему － о недавней войне Камбоджи и Таиланда и их «примирителе», и вот что надумал. Не в серьезном, конечно, смысле, а в плане некой телеги что ли. Нынешний премьер-министр Камбоджи Хун Манет, сын одноглазого Хун Сена, по происхождению гуандунец － его предки из Чаошани у нас в провинции. А у премьер-министра Таиланда Анутхина Чанвиракуна тоже гуандунские корни, он даже дома говорит по-китайски. Это я не к тому, чтобы похвастаться, что наши гуандунцы повсюду, а к тому, что такая война двух китайских князьков получается. «Сун Кэн отвечал: Я слышал, что между Цинь и Чу затевается война. Я хочу повидать Чу'ского князя и уговорить его оставить это намерение. Если Чу'скому князю это не понравится, то я повидаю Цинь'ского князя и буду отговаривать его от этого намерения. Из двух князей будет один, который благосклонно отнесется к моим советам».

📁 Папка "Китайских каналов"— готовый проводник в язык и культуру. В ней собраны каналы про изучение китайского языка, полезные материалы, авторские наблюдения, практические советы, заметки о жизни и обучении в Китае, и многое другое. 📌 Сохраняйте папку, чтобы возвращаться снова и снова. 📱 «Ведёте свой канал? Примите участие в подборке!»

В некоторых случаях решения принимались совершенно случайно. Народ цзино в уезде Цзинхун (провинция Юньнань) — как раз такой случай. Ду Ютин, учёный, который первым исследовал народ цзино на юге Юньнани в 1958 году и руководил подготовкой окончательного варианта, одобренного государством в 1979 году, приходит к выводу, что «идентификация цзино как миньцзу является результатом элемента, который нельзя игнорировать, а именно, случая или стечения обстоятельств», потому что его визит в 1958 году был организован случайно. Народу цзино, последнему причисленному к миньцзу, просто повезло, в то время как многим другим мелким народам не повезло, например, народу лими в Юньнани, который был отнесен к миньцзу и. На самом деле, цзино — не единственные счастливчики, подобные случаи встречаются и в Гуанси.

Напряженность между этническими и административными границами, которую государства Мин и Цин пытались урегулировать, в значительной степени игнорировалась при идентификации. Многие этнические группы проживали за пределами административных границ, в то время как национальное исследование проводилось на основе административных единиц, поэтому отсутствие сотрудничества между местными органами власти (в основном провинциями) способствовало некоторой некорректной классификации. Сифань (западные варвары) — как раз такой случай. Сифань живут как в провинции Сычуань, так и в провинции Юньнань. В провинции Юньнань их назвали пуми миньцзу, а в провинции Сычуань — цзан миньцзу (тибетцы). Другой пример — народ чжуан (тайцы). В провинции Гуанси их называют чжуан миньцзу, а в Юньнани — буи миньцзу. Народ насо в Сычуани считается монголами (мэнгу миньцзу), а в Юньнани — наси миньцзу. Напряженность между различными этническими группами служила еще одним подсознательным элементом идентификации. Крупные и влиятельные этнические группы, безусловно, пользовались определенными преимуществами, например, ханьцы, тибетцы, монголы, чжуаны и так далее. Во-первых, в то время как другие группы нуждались в идентификации, эти группы без каких-либо исследований считались миньцзу. То, что они автоматически рассматривались как миньцзу, в большей или меньшей степени подтверждало аргумент Се об «историческом перечислении». В Юньнани тринадцать этнических групп посчитали миньцзу с минимальными исследованиями, поскольку они были публично признаны в течение долгого времени (лилай гунжэнь). Их очевидная кандидатура была тесно связана с их относительным доминированием. В число тринадцати миньцзу в провинции Юньнань входили такие могущественные и влиятельные группы, как и, бай, наси, дай, тибетцы, монголы и маньчжуры. Относительное доминирование и могущество крупных этнических групп влияли не только на их собственную классификацию, но и на классификацию соседних этнических групп. Примером тому служит ситуация с народом дэн в Цзаю (Тибет). Когда дэн пригрозили выходом из Китая в случае отклонения их апелляции, тибетцы прибегли к той же стратегии, утверждая, что дэн расколят тибетский миньцзу, если их признают отдельным миньцзу. Учитывая особое значение Тибета, у народа дэн практически не было шансов. Тесные связи с КПК, возможно, также сыграли роль в формировании самоидентификации. Например, Уланьфу, монгол и высокопоставленный член Коммунистической партии, способствовал усилению влияния монголов в государстве. Группа чжуан миньцзу, вероятно, является еще одним продуктом идентификации миньцзу. Кэтрин Кауп отмечает, что чжуан миньцзу были созданы Коммунистической партией КНР, поскольку до этого этнического самосознания у них не существовало. Но зачем КПК создала чжуан миньцзу? Она осторожно предполагает, что, возможно, КПК просто пошла на риск, чтобы убедить другие меньшинства принять политику КПК, используя в качестве примера чжуан миньцзу. Однако почему КПК выбрала чжуанов, а не другие меньшинства, например, и, мяо или яо? Одно из возможных объяснений — участие чжуанов в китайской революции. Местные жители (названные чжуанами в 1958 году) активно участвовали в восстании Босэ 1929 года в Гуанси (Дэн Сяопин был одним из главных лидеров этой серии восстаний и одним из тех, кто стоял у истоков создания местной Красной армии).

Локализация проекта: местные органы власти, этнические группы и этнические элиты Продолжение (из книги «Между ветрами и облаками») Хотя я согласен с утверждением Стевана Харрелла о том, что за государством было последнее слово в классификации этнических кандидатов, в этом проекте переплелись многие другие факторы и участники. Дэвид Ву заключает: «Таким образом, эти вновь созданные пятьдесят шесть этнических категорий являются результатом национальной политики, исследований и интерпретаций официальных ученых, а также самосознания меньшинств и оспаривания ими этнической идентичности». Список Ву нуждается в расширении, а взаимосвязь между этими элементами должна быть более подробно проработана. Помимо центрального государства, в идентификации играли важную роль ученые, проводившие исследования и предоставлявшие предложения, этнические группы и местные органы власти. Что касается этнических групп, то здесь возникло множество вопросов. Например, влияли ли соседние этнические группы на рассматриваемую группу? И какова была роль этнической элиты и масс, которые предоставляли ученым информацию и выражали свою волю? Таким образом, хотя в целом верно, что окончательное слово оставалось за государством, его выводы были сделаны после ряда взаимодействий и переговоров между этническими группами, учеными, местными органами власти и центральным правительством. Уважение к воле группы представляло собой интересный вопрос при идентификации, особенно учитывая, что мало кто когда-либо обсуждал, как этот принцип был реализован. Фэй Сяотун туманно заявил, что окончательные решения были одобрены представителями этнических групп и массами (миньцзу дайбяо цзи цюньчжун) обсуждаемых групп. Здесь я отождествляю представителей этнических групп с этнической элитой, но подробности нам пока неизвестны. Ши Ляньчжу упомянула, что при идентификации запрашивались мнения масс соответствующих этнических групп, «особенно интеллигенции, кадров и патриотов высшего класса». Ее выступление, по-видимому, подразумевало, что этническая элита играет более важную роль, чем массы, что подтверждается случаем тибетцев Пинву. Пинъу (тибетцы в уезде Пинъу) или байма (тибетцы Белой Лошади) проживают в провинции Сычуань (уезды Пинъу и Наньпин) и провинции Ганьсу (уезд Вэнь). Их отнесли к тибетцам, потому что их вождь тибетец в 1951 году заявил, что эта группа принадлежит к его народу, но позже они обратились к государству с просьбой о пересмотре. Ученые обнаружили, что их обычаи и религия отличаются от тибетских. Ситуация с народом цян в уезде Хэйшуй провинции Сычуань была почти такой же. Их идентифицировали как тибетцев из-за их тибетского вождя, в то время как цян в других местах были отнесены к цян миньцзу. Эти случаи подчеркивают тезис о том, что «воля народа» в значительной степени являлась волей элиты. Роль местных органов власти — ещё один интригующий вопрос. Местные органы власти играли решающую роль, поскольку выступали связующим звеном между этническими группами и центральным государством. Вначале заявителям из числа этнических меньшинств приходилось иметь дело с местными органами власти. Им нужно было подавать заявления в местные органы власти и получать их одобрение для дальнейших процедур. Местные органы власти также организовывали собственные исследования или иногда присоединялись к центральным группам или сотрудничали с ними. Ма Яо, важный руководитель по делам миньцзу в провинции Юньнань, классифицировал этнические группы ещё до прибытия центральной группы. С 1951 по 1953 год в провинциальную комиссию по делам миньцзу поступили сообщения о нескольких сотнях наименований меньшинств. Ма и его коллеги классифицировали их на 132 группы, что послужило основой для дальнейшей работы центральной группы. Первые исследования и опросы, проведенные местными органами власти, безусловно, оказали влияние на то, в какие районы или этнические группы были направлены специалисты для проведения исследований.

На Ватникстане вышла интереснейшая и масштабная статья об истории русского рэпа. Автор так упоминает мою критику его текста: "Первый мой читатель, Капитан Фалькас из «Поп-Группы “Двери”» сказал, что статья скучная, а rap он слушать не хочет, и вообще: «Голова не чердак, как говорил Холмс»". https://vatnikstan.ru/notes/rap-memuar/

Хотя большинство приняло их категории, идентификация остается проблематичной как с точки зрения процесса, так и результата. В то время как из более чем 400 групп заявителей было сформировано пятьдесят пять миньцзу, многие другие этнические или субэтнические группы были забыты, особенно те, которые проживают в отдаленных джунглях, не говоря уже о тех, кто был неправильно классифицирован. Народ лими в провинции Юньнань выразил эту обеспокоенность. Сначала их игнорировали, а затем в 1980-х годах отнесли к и миньцзу, от которых, по их мнению, они отличаются. Сегодня сотни тысяч людей ожидают идентификации, и, к сожалению, даже если некоторые из них считают себя культурно отличными и самобытными, они, скорее всего, не станут новым миньцзу. Вместо этого их отнесут к уже существующим категориям миньцзу. Таким образом, Генри Г. Шварц частично прав: понятие «миньцзу» не имеет четкого определения, а проект идентификации миньцзу — четкого стандарта. Ученые применяли разные критерии к разным группам. После обзора применения сталинских «четырех общих черт» Се Цзянь приходит к выводу, что «подход к этнической идентификации на практике в большей степени зависит от традиционного некритического перечисления, чем от академического анализа этнической конструкции», поскольку существует мало доказательств того, что эти четыре общие черты применялись.  Вывод Се может быть чрезмерным, но его предположение о влиянии исторических этнических моделей на идентификацию верно. Западные ученые критиковали процесс идентификации за чрезмерное акцентирование внимания на историческом происхождении при игнорировании исторических переходов, а также указывали на другие проблемы, такие как чрезмерное внимание к языку, влияние марксистской догмы, упрощенное применение четырех общих черт и недостаточное уважение к воле соответствующих общин. В значительной степени все вышеперечисленные проблемы вытекают из природы этого проекта: это был централизованный государственный маневр.