Побывал в городке Панаути, известном своим древним храмом Индрешвор (фото 1), построенным в 1294 году. Название Индрешвор (Indreshwor) буквально переводится как «Бог Индры» или «Шива, которому поклонялся Индра». Оно образовано от слияния двух слов: имени царя богов Индры и слова Ишвара (один из главных эпитетов Шивы, означающий «Владыка»). Легенда о храме рассказывает, что царь богов Индра воспылал неконтролируемой страстью к Ахалье — прекрасной жене могущественного мудреца-аскета Гаутамы. Дождавшись, когда мудрец уйдет на утреннее омовение к реке, Индра принял его облик, проник в хижину и обманом овладел Ахальей. Мудрец Гаутама неожиданно вернулся, с помощью своего мистического зрения понял, что произошло, и в ярости проклял обоих. Ахалью он превратил в камень. А Индру наказал так, что его тело покрылось тысячей йони (женских половых органов) — чтобы вся Вселенная видела его похоть и позор. Сгорая от стыда, изгнанный и обезображенный Индра спустился на землю. Он пришел именно в Панаути, к священному слиянию рек. Там он долгие годы (по некоторым версиям — 12 лет) совершал суровую аскезу и непрестанно молился богу Шиве, умоляя об избавлении от позора. Шива был тронут искренним раскаянием царя богов и сжалился над ним. Он не мог полностью отменить проклятие мудреца, но видоизменил его: тысяча йони на теле Индры превратилась в тысячу глаз. (С тех пор один из главных канонических эпитетов Индры в индуизме — Сахасракша, «Тысячеглазый».) В знак величайшей благодарности за избавление от мук Индра установил на месте своей аскезы Шива-лингам. Именно над этим самым лингамом, который, по поверьям, воздвиг исцеленный царь богов, спустя века и был построен храм. Поэтому он носит имя Индрешвор — в память о грехе, глубоком покаянии и прощении Индры. А окаменевшая Ахалья, как верят местные жители, до сих пор лежит в виде монолита в северо-восточном углу фундамента храма.
Предания гласят, что весь город стоит на едином скальном основании, под которым покоится гигантский змей Басуки Нага (бог-змей). Именно поэтому Панаути мистическим образом избегал разрушений от крупных землетрясений (в том числе во время сокрушительной катастрофы 2015 года), в то время как соседние города превращались в руины. Интересная бытовая деталь: из уважения к змею местным жителям исторически запрещалось использовать тяжелые деревянные ступы (дхики) для помола зерна, чтобы не раздражать божество лишними сотрясениями земли.
В Панаути я также обнаружил примеры горизонтальной самоорганизации. Город буквально пронизывает сеть женских комьюнити. Одно из них — ресторан Panti Community Kaula Chhen (кстати, Panti — это историческое неварское название Панаути, а Kaula Chhen переводится как «дом традиционного застолья»). Как рассказала участница комьюнити Сарита (фото 8), у их заведения четыре соосновательницы. Часть заработка они отправляют в помощь пожилым людям, а доход делят поровну на четверых.
Самое старое женское комьюнити — Panauti Community Homestay, основанное в 2012 году. Сегодня там пятнадцать участниц. Муж одной из них, Шилы Аматьи, гималайский гид и сторонник общинного туризма Ашок Аматья, рассказал мне, что идею женщинам подал он. Самому ему эта мысль пришла в голову, потому что в патриархальном непальском обществе женщины часто не имеют работы и вынуждены сидеть дома. Он считает необходимым бороться за расширение прав и экономических возможностей женщин.
Эта инициатива действительно меняет жизнь города. Благодаря проекту женщины не просто пополняют семейный бюджет и учат английский язык на курсах, но и становятся по-настоящему самостоятельными и влиятельными фигурами в общине. Показательна и их финансовая модель: 80% доходов делятся поровну между 15 женщинами-хозяйками, обеспечивая им финансовую независимость. Остальные 20% передаются в местный фонд развития (Community Development Fund). Деньги идут на общие нужды Панаути: выплату школьных стипендий детям из бедных семей, тренинги по санитарии и гигиене, установку солнечных панелей, а также на строительство и содержание общественных пространств (например, на эти средства был возведен местный зал собраний). В городе также успешно работают объединения, организующие пешие маршруты (Panauti–Sanga Community Hike и Panauti–Dhulikhel Hike) и комьюнити, обслуживающее места для пикников (Panauti Community Picnic Spot).
Внутри студии танки Вангчью Ламы: там, где обретает форму священное искусство
В Катманду побывал в центре искусств «Локешвара Танка» (Lokesvara Thangka Art Center) у художника Вангчью Ламы (Wangchhyu Lama).
Танка — это традиционная буддийская живопись, которую обычно создают на хлопке или шелке. На ней изображают буддийских божеств, мандалы, духовных учителей и важные религиозные сюжеты. Это гораздо больше, чем просто декоративное произведение — танка несет в себе огромное религиозное, культурное и духовное значение. Их используют в монастырях, домах, во время ритуалов, учений и медитаций: они помогают визуализировать учение Будды и углублять духовное понимание. Готовое полотно традиционно обрамляют в шелковую рамку, чтобы его можно было свернуть, переносить и бережно хранить.
Вангчью Лама занимается написанием танок уже 35 лет. Он начал осваивать это искусство в семье, когда ему было всего девять. За прошедшие годы он накопил огромные знания и опыт в этой невероятно тонкой художественной традиции.
Он с радостью пишет буддийские картины и отправляет их заказчикам в самые разные уголки мира. Для него создание танки — это не просто профессия, но и глубокая духовная практика. Он верит и надеется, что его искусство принесет умиротворение в умы и сердца всех, кто его видит или приобретает.
Сейчас он живет с женой и двумя детьми — дочерью и сыном. Оба ребенка ходят в школу, а старшая дочь всерьез увлеклась живописью.
Над одной картиной могут трудиться сразу несколько человек — вместе или по очереди на разных этапах. Впрочем, некоторые старшие, наиболее опытные художники способны написать всю картину от начала до конца самостоятельно.
В студии вместе с Вангчью Ламой работало около 15 его учеников. Холсты туго натянуты на деревянные рамы с помощью шнуровки. Сам мастер занимается наиболее ответственным этапом — наносит точные графические контуры и сложнейшие детали на покрытый белым грунтом холст (фото 9). Затем подмастерья кропотливо заполняют этот узор и фигуры красками из десятков крошечных баночек.
Создание танки требует колоссального времени, терпения, концентрации и точности, ведь это в высшей степени детализированная работа. Точные сроки зависят от размера, дизайна, сложности и количества фигур на полотне. Некоторые картины пишутся относительно быстро, тогда как создание больших и сложных свитков может занимать несколько месяцев, а то и дольше.
Студия принимает заказы как от местных, так и от иностранных клиентов. Получив заказ, художники пишут картину строго по требуемым размерам и деталям, после чего она тщательно упаковывается и отправляется заказчику.
Обучение здесь бесплатное, а его срок зависит исключительно от способностей и прогресса ученика. Берут сюда без всяких экзаменов, и часто приходят люди с абсолютно нулевым уровнем подготовки. После окончания учебы выпускники могут остаться работать в студии мастера, перейти в другую студию или открыть свою собственную.
Большинство учеников Вангчью Ламы продолжают работать с ним на разных условиях. Одни получают фиксированную зарплату, а другие работают на сдельной основе, получая комиссионные за каждую написанную картину.
Познакомился в Непале с популярным тамангским певцом и поэтом-песенником Суманом Гхале. Он исполняет песни в жанре мхендомая. Обычно это парные народные песни-диалоги, в которых мужчины и женщины обмениваются остротами, шутками или романтическими текстами. Мелодии мхендомая часто сопровождаются игрой на традиционных инструментах, таких как тунгна (тамангский струнный инструмент). Помимо романтики и деревенского быта, жанр нередко затрагивает социальные и культурные темы. Танцы под эту музыку исполняются на местных фестивалях и праздниках.
Социальный подтекст в песнях не случаен — во многом он продиктован тяжелой исторической памятью. Таманги — народ тибетского происхождения, исповедующий буддизм. Как пишет мой друг Набрадж Лама из Буддийского университета Лумбини (LBU) в статье на The Republica, исторически они населяли холмы, окружающие долину Катманду — район, имеющий важное стратегическое значение. Близость к центрам власти заставляла государство опасаться их потенциального влияния и силы, что приводило к преднамеренной маргинализации. Таманги были принудительно зачислены в касту масинья (порабощаемых). За малейшую провинность они могли быть проданы в рабство. Тамангам было отказано в доступе к образованию, землевладению и руководящим должностям. Государство и господствующие касты обрекали их на низкоквалифицированный труд и подвергали жесткой эксплуатации. Термин «масинья» стал инструментом системного угнетения, гарантирующим, что таманги останутся на низшей ступени социальной лестницы.
Этот статус запустил для целой общины замкнутый круг нищеты. Лишенные доступа к плодородным землям и экономическим возможностям, поколения тамангов превратились в подневольных батраков и чернорабочих. Полное отсутствие политического представительства лишь цементировало эту изоляцию: доминирующие группы монополизировали управление и ресурсы, отняв у тамангов право голоса и малейший шанс вырваться из бедности.
Несмотря на то, что сейчас непальская конституция прямо запрещает любые формы неприкасаемости или дискриминации как в частной, так и в общественной сферах на основе происхождения, касты, племени, общины, профессии, рода занятий или физического состояния, кастовое и этническое неравенство остается глубоко укорененным в непальском обществе. Социальные установки и предрассудки, складывавшиеся на протяжении веков, продолжают проявляться в различных формах исключения и маргинализации. Случаи кастовой и этнической дискриминации все еще регистрируются по всей стране, и многие таманги по-прежнему живут на обочине общества.