Телеграм канал «Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя»

Низовая теория игр
 
Алгебра племен для современных сообществ. Решения
 
(Продолжение. Начало с этнографическими примерами яо — в предыдущем посте)
 
1. Налог на вето. В активистских группах правило консенсуса (100%) часто ведет к диктатуре маргинала: один упрямец блокирует решение всех, потому что для него вето бесплатно. Селение Люцунь из нашего примера показывает гениальный выход. Воюете? Тянете заложника через нашу территорию? Режьте свинью и поите всех. Право Шипай здесь работает как классический Пигувианский налог: вы создаете нам проблемы (экстерналии) — вы за них платите свиньей.
 
Но в современных условиях мы можем довести это до знаменитого механизма Викри — Кларка — Гровса (VCG) из теории игр. Его суть: чтобы система принятия решений была честной, индивид должен платить налог, равный внешним издержкам, которые его решение налагает на остальных. В идеальном коллективе право голоса или вето не должно быть бесплатным. Если вы блокируете решение (затягиваете процесс), вы берете на себя «налог» — дополнительную волонтерскую смену, мытье полов после собрания или взнос в общак. Это отсекает пустой троллинг и оставляет только те протесты, за которые человек готов платить личным ресурсом (как яо платили свиньями за свои разборки).
 
2. Математика жребия. Часто на ассамблеях или в сквотах применяется еще один вариант голосования — 3/4. Однако, на мой взгляд, это не решает проблему недовольства, так как меньшинство все равно ущемлено. Особенно в вопросах дележа (игры с нулевой суммой — кому достанется грант, чью инициативу запустим).
 
У яо, когда спор заходит в тупик, старейшина отступает, и они режут голову петуху или гадают. В теории игр Джона Нэша есть доказанный факт: в симметричных играх с нулевой суммой (а дележ гранта — это именно она, выигрыш одного равен проигрышу другого) не существует чистой выигрышной стратегии. В таких условиях любое голосование приведет к тирании большинства. Единственное математически честное решение — это смешанная стратегия, то есть введение элемента случайности (рандома).
 
Простейший пример пользы рандома — игра «Камень-ножницы-бумага». Если вы будете упрямо выбрасывать только «камень», вас просчитают, выкинут «бумагу» и победят. Система требует случайности. Но если в игре человек выбирает случайно, чтобы обхитрить соперника, то в обычаях яо община использует рандом коллективно. Жребий — это не дикость, а инструмент достижения идеальной Ex-ante справедливости (справедливости до броска), которую применяли еще в Афинах. Рандомизатор переносит ответственность с людей на слепой случай, сохраняя социальную ткань. Для активистов это значит: если после обсуждения два варианта остаются равноценно поляризующими (нет консенсуса), собрание не голосует 3/4 (чтобы не раскалывать группу), а бросает кубик. Рандом снимает социальную обиду — проигравшие не ненавидят победителей, они принимают слепую математику.
 
3. Война на истощение и «тень будущего». Люди часто воспринимают каждый спор как последний бой и готовы разрушить организацию ради своей правоты. Война в примере 140-летней давности шла 2 года, но прерывалась на время посевной. Яо понимали, что если не посеют рис, сдохнут с голоду обе стороны.
 
«Народная теорема» (Folk theorem) в повторяющихся играх гласит, что кооперация возможна только тогда, когда игроки понимают, что им предстоит взаимодействовать бесконечно, и цена неучастия в игре (голода) выше цены уступки.
 
Необходимо грамотно проектировать архитектуру коллектива. Он должен быть спаян общей физической или экономической деятельностью (как посевная у яо). Если активисты только и делают, что сидят в зуме и спорят о текстах (нет общей посевной), консенсус невозможен — им слишком дешево разбежаться или расколоться.
 
Как вывод, традиции яо, во многом сохранившиеся до сих пор — не застывшая старина, а пример того, как человеческая группа научилась находить равновесие в условиях высокого риска. Социальный мир в горах держится на выверенном математическом балансе издержек и вероятностей.

Низовая теория игр
 
Алгебра племен для современных сообществ. Примеры
 
Я тут стал размышлять, как механизмы самоуправления традиционных общин Южного Китая можно было бы применить в современных активистских практиках. Ну и в силу своего кое-какого математического образования мне интересно приложить современные научные теории к опыту племен — получается такой занимательный микс антропологии и математики. Приведу для начала два характерных примера из права народа яо:
 
Пример 1. О межклановой войне и «налоге на пир»
 
Примерно 140 лет назад в одном из селений яо разгорелся конфликт: мужчина решил развестись, но отказался по обычаю выделить бывшей жене рисовое поле в качестве алиментов. Спор зашел в тупик и перерос в полномасштабную войну между кланами (28 семей с одной стороны и 24 с другой).
 
Вражда длилась два года. Но примечательно, что на время посевной войну ставили на паузу — приглашали главу Шипай (хранителя традиций и посредника) для ритуала временного перемирия, а после окончания работ возобновляли снова. Во время одной из таких пауз зачинщик конфликта ночью пошел к любовнице в соседнюю деревню, случайно попал там в чужую драку и был убит.
 
Его клан, мстя за смерть, захватил беременную заложницу из враждебной семьи. Ее удерживали полгода, а когда подошел срок родов — испугались ответственности и отпустили. Муж заложницы в итоге выплатил 7 юаней 2 цзяо просто за мясо и вино. Почему?
 
Здесь кроется самое важное. Когда похитители вели заложницу, их путь пролегал через нейтральную деревню Люцунь. Согласно местному праву Шипай, если кто-то в ходе междоусобицы ведет пленника через чужую деревню, ее жители имеют право автоматически забить свинью, созвать по человеку от каждого двора и устроить масштабный пир. А когда конфликт разрешается, проигравшая сторона обязана полностью возместить расходы на это коллективное угощение. (Источник: «Исследование общества и истории народа яо в Гуанси», т. 1, 2009 г., стр. 66).
 
Пример 2: О «Суде Божьем» (Божественном правосудии) 
 
Исторически в районе проживания народа яо существовали такие формы «Божьего суда», как сжигание благовоний, отрубание головы петуху, вхождение в храм и ритуал с мешком. Сжигание благовоний как метод правосудия применялось в случаях, когда глава Шипай не мог вынести решение или когда после вынесения решения одна из сторон оставалась недовольна. Это был способ определить исход дела через божественную волю (помимо варианта, когда сторонам позволялось вступить в перестрелку). Глава Шипай был обязан присутствовать на месте для наблюдения и свидетельствования. В мелких спорах не требовалось рубить голову петуху или идти в храм. Тому, кто соглашался зажечь благовония и принести клятву в тот же день, доставалось спорное имущество. Место для принесения такой клятвы обычно выбиралось на открытом пространстве вне деревни или у реки. Если после ритуала у одной из сторон случалась болезнь или в доме кто-то умирал, другая сторона чувствовала удовлетворение. Часто они забивали курицу, чтобы поднести предкам, считая, что боги покарали противника, и чрезвычайно гордились этим. (Источник: «Исследование общества и истории народа яо в Гуанси», т. 1, 2009 г., стр. 65-66).
 
На основе приведенных примеров я придумал три варианта решения существующих проблем современных низовых инициатив. Оказывается, то, что мы принимаем за первобытные суеверия — это жестко фиксированные механизмы выживания, которые удивительно точно ложатся на главные «боли» горизонтальных коллективов.

(Продолжение в следующем посте)

Папка китайских каналов 🇨🇳

Собрали полезную подборку Telegram-каналов для тех, кто изучает китайский язык, интересуется культурой Китая, а также планирует учёбу и образование в Китае.

📁 Открыть папку:
https://t.me/addlist/YI13oObrUgdiYWJi

📱 Ведёте канал? Присоединяйтесь к подборкам в MAX и Telegram

Часть 3: Шанхайская Коммуна. Принципы, которые не ушли в историю
 
В финале Лю Цзимин обращается к самому радикальному опыту Культурной революции и делает вывод о будущем левого движения.
 
Шанхайская коммуна — забытая альтернатива. Автор напоминает, что Культурная революция на пике стремилась к прямому народовластию по заветам 1871 года:
 
В начале Культурной революции была создана «Шанхайская коммуна», но время ее существования оказалось крайне коротким. Создание «Шанхайской коммуны», очевидно, было продолжением традиций Парижской коммуны. Парижская коммуна стала первой в истории человечества великой попыткой создания пролетарской власти, хотя от ее зарождения до гибели прошло всего 72 дня. Так называемые «принципы Парижской коммуны» сводятся к следующему: во-первых, должностные лица избираются всеобщим голосованием; во-вторых, зарплата всех должностных лиц равна зарплате квалифицированного рабочего; в-третьих, народные массы контролируют должностных лиц и могут отозвать их в любой момент. Когда-то это было также политическим идеалом бесчисленных павших революционеров-пролетариев. «Шанхайская коммуна» завершилась провалом, но это была героически-трагическая неудача, заложившая зловещую предпосылку для всей Культурной революции.
 
Поиск нового субъекта. Лю признает: сегодня левое движение в тупике, потому что неясно, кто станет новым субъектом революции:
 
Истинная причина продолжающейся маргинализации и слабости левых кроется не в «разобщенности», на которую сетуют некоторые, а в отсутствии субъекта революции. Практика показывает, что традиционные рабочие и крестьяне уже не в силах выступать в роли революционного субъекта, а подверженная колебаниям интеллигенция — тем более. Как точно подметил один молодой сетевой комментатор: «Отсутствие революционного субъекта — главная проблема современного левого движения. Современная история левых — это история мучительных и безрезультатных поисков субъекта революции. Иными словами, это история о том, как одна часть людей упорно ждала "обязательного пробуждения рабочего класса", но так и не дождалась, а другая часть, потеряв терпение, начала искать новых субъектов революции, тоже не нашла, и в итоге обе стороны продолжают бесконечно препираться без всякого результата».
 
Несмотря на это, сказанное не означает, что «революция» откладывается на неопределенный срок. В любую эпоху, пока существует система эксплуатации и угнетения человека, движущие силы и условия для революции не исчезнут. Старый революционный субъект исчез, но новый субъект неизбежно зародится с началом новых кризисов капитализма, в условиях жестокой капиталистической эксплуатации и классового угнетения. Точно так же, как историческая практика борьбы породила теорию марксизма-ленинизма-маоизма, так новые революционные субъекты и практика борьбы породят новых теоретиков. Для широких пролетарских масс марксизм-ленинизм-маоизм был, есть и будет учением и теоретическим оружием в их борьбе за свободу и освобождение, а не эти туманные и непонятные «пустые теории».
 
Вечность борьбы. Статья заканчивается мощным аккордом веры в то, что история еще не закончена. Поражение — это лишь отсрочка:
 
Да, Парижская коммуна потерпела поражение, потерпела поражение и Культурная революция.
 
Но действительно ли революция мертва?
 
Маркс в «Записях речей о Парижской коммуне» говорил: «Даже если Коммуна будет уничтожена, борьба будет лишь отложена. Принципы Коммуны вечны и неуничтожимы; пока рабочий класс не добьется освобождения, эти принципы будут проявляться снова и снова».
 
Поэтому Маркс также сказал: «Революция мертва, да здравствует революция!»
 
P.S.: Текст Лю Цзимина — это не просто ностальгия. Это жесткая попытка вернуть Культурной революции её статус главного политического события XX века, очистив её от либеральных и ревизионистских наслоений. Я публикую этот перевод, чтобы показать: в Китае жива живая, яростная мысль, которая не боится называть вещи своими именами. Пока одни отмечают «грустные юбилеи», другие изучают опыт Великой пролетарской культурной революции как учебник для будущих битв.

#Лю_Цзимин

Часть 2: Баре вернулись. О социальном расслоении и предательстве элит
 
Вторая часть статьи Лю Цзимина — это беспощадный диагноз современному состоянию общества, где за фасадом успеха скрывается реставрация самых архаичных форм угнетения.
 
О «болезни любви к капиталу». Лю Цзимин вспоминает предупреждение классика левой публицистики Вэй Вэя о «теории восполнения пробелов» (необходимости пройти через капитализм):
 
Вэй Вэй однажды подверг резкой критике модную в китайских интеллектуальных кругах так называемую «теорию восполнения пробелов»: «С некоторых пор весьма популярной ревизионистской теорией стала "теория восполнения пробелов". Согласно ей, социалистические страны должны пройти курс капитализма. Аргументируется это тем, что нынешние социалистические страны, такие как Россия, Китай и другие, изначально были экономически и культурно отсталыми государствами, где капитализм не получил полного развития. Социалистические революции в этих странах произошли тогда, когда не должны были произойти; они — "недоношенные дети" и "уродцы" (об этом они твердят начиная со своего праотца Каутского и до наших дней). Следовательно, необходимо восполнить этот урок как обязательный этап. Это и называют "теорией преждевременных родов" и "теорией восполнения пробелов". Широкое распространение этой теории в нашей стране отнюдь не случайно. На самом деле это лишь предлог для больных "капитало-СПИДом" [игра слов: "любовь к капиталу" по-китайски звучит как СПИД — И.Ф.] отказаться от социализма и реставрировать капитализм». К сожалению, эти предостережения Вэй Вэя не вызвали должной  бдительности.
 
Критика «периферийной теории». Автор говорит о причинах национализма и этатизма современных неомарксистов:
 
Неомарксизм не только занимает доминирующее положение среди «академических левых», но и является идейным источником современного национализма и этатизма. Его главная уязвимость состоит в том, что он чрезмерно подчеркивает грабеж и эксплуатацию «периферийных стран» со стороны «стран центра», упуская из виду, что этот грабеж по сути является проявлением усиливающейся эксплуатации пролетариата буржуазией внутри самих империалистических стран; когда противоречия обостряются, они вынуждены «переносить» их вовне. Они отрицают тот факт, что классовые противоречия внутри «периферийных стран» гораздо глубже национальных противоречий, подменяя главные противоречия национальными. <...> Как только дело касается реальных внутренних и международных проблем, они незаметно для себя скатываются в колею национализма, этатизма и теории примирения классов.
 
Реставрация господства. Лю Цзимин приводит шокирующие примеры из современной жизни мегаполисов Китая:
 
Пару дней назад в сети стало вирусным объявление о найме: шанхайская клининговая компания искала домработницу с зарплатой 140 тысяч юаней в месяц, требуя от нее «служения на коленях» 跪式服务, подобно «древним служанкам». Баре и господа вернулись, а лозунг «эксплуатация оправдана» стал чуть ли не консенсусом для некоторых. Некогда уничтоженные понятия «богатые» и «бедные» воскресли с новыми силами, разделив общество на два жестко изолированных друг от друга сословия. <...> Общество не только вернулось к годам до революции, но и откатилось ко временам, предшествовавшим «годам до революции». Доходит до того, что некоторые сокрушаются: будто Маркса, Ленина и Мао «никогда и не было».
 
Критика «пустопорожних теоретиков». Особую ярость автора вызывает современная интеллигенция, которая теоретизирует о марксизме, избегая реальности:
 
Интеллигенция, которую в «первые тридцать лет» перековали в рабочий класс, давно уже в ногу со временем скинула испачканные рабочие спецовки и облачилась в буржуазные мантии. Изредка появляются ученые, демонстрирующие левый фасад, но они высоко несут кастрированный или «улучшенный» марксизм, не имеющий ничего общего с самим Марксом, а подлинные марксисты в их глазах превратились в неуместных «фундаменталистов», «ультралевых» или «чистых левых».

Революция мертва, да здравствует революция!
 
Часть 1: К 60-летию мая 1966-го. Ракета, не вышедшая на орбиту
 
В мае этого года исполняется 60 лет с момента выхода «Циркуляра 16 мая» — документа, положившего начало событию, которое либеральные китаисты и кабинетные ученые до сих пор пытаются упаковать в унизительные кавычки и строчные буквы.
 
Для тех, кто привык смотреть на историю как на «зачистку политического пространства», это была лишь «кампания». Для нас, людей левых взглядов — Великая пролетарская культурная революция. Без кавычек. Потому что это был первый в истории грандиозный опыт защиты социализма от внутреннего перерождения, попытка не дать вчерашним партизанам стать новыми эксплуататорами.
 
1949 и 1966: Преемственность смыслов. Писатель Лю Цзимин в своей программной статье о прерванной революции настаивает, что без событий 1966 года достигнутое в 1949-м теряет свой вектор:
 
В великом нарративе китайской революции Культурная революция является продолжением революции 1949 года. Можно даже сказать, что 1949 год — это «причина» революции 1966 года, а революция 1966 года — «следствие» 1949-го. Без 1949-го не было бы 1966-го. Иными словами, без 1966 года 1949 год потерял бы направление и «высокие коммунистические идеалы».
 
Проблема «второго дня». Автор использует яркую метафору, объясняя поражение Культурной революции не её «ошибочностью», а перенапряжением сил:
 
Культурная революция пыталась решить мировую проблему «второго дня» революции, но, возможно, из-за чрезмерного напряжения сил, она истощила энергию, как ракета, не успевшая вывести полезный груз на заданную космическую орбиту. Пожалуй, это одна из главных причин поражения Культурной революции. <...> Нельзя отрицать ее величие из-за ее поражения, и нельзя отрицать ее поражение из-за ее величия. Точно так же, как потерпела поражение Французская революция, но это не отменяет того факта, что она является величайшей буржуазной революцией в истории.
 
Культура как поле боя. Для Лю Культурная революция — это не «смута», а часть революционной культуры:
 
Лао-цзы, Конфуций, Сюнь-цзы, даосизм, конфуцианство и легизм — это традиционная культура, а крестьянские восстания Чэнь Шэна, У Гуана, Ли Цзычэна и тайпинов — разве не традиционная культура? Для правящей верхушки любая революция — это бунт, свержение установленного политического и культурного порядка. В этом смысле крестьянские восстания следует отнести к «революционной культуре». Следовательно, так называемая традиционная культура также имеет классовую природу. Есть буржуазная традиционная культура, а есть пролетарская традиционная культура. Суть марксизма — это революция, точнее, пролетарская революция. Тот, кто не говорит о революции и пролетарской революции или даже выступает против нее, не является истинным марксистом. Именно перед лицом всевозможных ревизионистов, выступавших за примирение классов и отрицавших классовую борьбу, Маркс сказал: «Я не марксист».

Партия и правительство

Все-таки какие мудрые у нас партия и правительство. У меня вот в последние годы вошло в привычку по пятницам просматривать списки иноагентов. Чтобы знать, с кем общаться, а с кем － нет. А то что бы я делал без руководства партии и правительства? Сам бы ведь никогда своим скудным умишком не догадался, что вокруг － одни враги. Так-то я, хоть и учился в двух матшколах, но всегда был дурень дурнем.

Куда только в юности не заносило. Ухитрился состоять в одной творческой группе с поэтом Дельфином, ныне иноагентом Дельфиновым. Тусовал с Серегой Стыриком, а жена его, в ту пору Нюша Лошак, ныне махровая иноагентка и террористка Монгайт, привечала меня дома и даже предательски угощала чем-то вкусным на ужин. Ходил в гости к Костяну Четырнадцатизначному, а его жена － иноагентка Наринская. Ее-то преступную сущность я, кстати, чуял и общения всячески избегал, но пару раз попался, и был вынужден шутковать с ней и лыбиться.   

Самое ужасное － одно время крепко дружил с отъявленным иноагентом и негодяем Фишманом. Помнится, регулярно по утрам похмелялся с ним в «Старлайте» на Октябрьской блади мэри, закусывал омлетом, начос и чем-то еще. Однажды даже вместе с ним получил люлей от охранников клуба «Не бей копытом» на концерте «Аукцыона». Ф-ну прилетело по бэйцам － надеюсь, они в порядке － а мне вот об инциденте напоминает навсегда свернутый нос.

Но это все по большей части чуждые нам элементы без корней, случайным ветром занесенные на нашу родимую почву. А вот когда я был главредом в одном журнале, колонку у меня вел некий Охотин. Главное, я этого негодяя еще ребенком знал, чуть ли не в коляске баюкал. Он потом под предлогом мать ее правозащиты затеял зловредное издание «ОВД-Инфо». Так по батюшке этот мерзавец прямой потомок фельдмаршала Миниха, того самого продолжателя петровских дел, который турок победил и Крым взял. Это будто бы его фразу наш Верховный как-то процитировал: «Русское государство обладает тем преимуществом перед другими, что оно управляется непосредственно самим Богом, иначе невозможно понять, как оно существует». А по матушке змееныш Охотин из воевод и бояр Поливановых, 600 с лишком лет живущих в Москве и строивших нашу государственность, так сказать, плоть и кровь земли русской. И вот он и его родственница А. Поливанова из экстремистского «Мемориала» тоже оказались продажными иноагентами.

Жуть и мрак. Одно объяснение － это иноагентство, оно прям как вирус какой-то передается, хуже ковида, и может даже в невинную душу прокрасться и гноем отравы ее поразить. Хорошо, конечно, что я теперь далече, в Китае, ни с кем начосом не закусываю и коктейли не пью. Но вот незадача － россиянам не так давно дали безвиз и сюда теперь их целые толпы захаживают. Так что приходится всех сторониться и поломанного носа из своей норы не высовывать. А то, не дай бог, опять угораздит вляпаться － поди разбери, кто из них кто, там же иноагент на иноагенте сидит и иноагентом погоняет. Я даже по дому для подстраховки в антииноагентской маске шарюсь. Одно время ни с кем не разговаривал, только с самим собой. Но теперь и себя сторонюсь. И на всякий случай по пятницам стараюсь не подходить к зеркалу. Мало ли, чью подозрительную физиономию я там сегодня увижу.