Гуандунские кхмеры и тайцы
Сидел сейчас в Пномпене на берегу Меконга и потягивал крафтовый ром. Набережную наводняли то ли пакистанцы, то ли индийцы по виду. Спросил одного, откуда они - он сказал, что бангладешцы. На вопрос, что здесь делают, ответил, что у них рестораны и магазины. Но водитель такси, с которым я только что познакомился, уверял, что это неправда - все они, мол, трудились в скам-центрах, их закрыли, и теперь у парней нет ни работы, ни денег, чтобы вернуться домой. С водителем мы пытались продать 7-й айфон за 40 баксов - ему его выдал клиент в качестве платы за проезд. Сидя на скамейке, мы кричали прохожим хором - «Эй, брат, хочешь айфон?» Но его никто не покупал. Всех почему-то смущала наша пара - европеец и кхмер. Задавали массу ненужных вопросов - кем мы друг другу приходимся, как повстречались, почему барыжим айфоном вдвоем. В конце концов, таксист расстроился и ушел работать.
А я, оставшись на набережной, думал на другую тему - о недавней войне Камбоджи и Таиланда и их «примирителе», и вот что надумал. Не в серьезном, конечно, смысле, а в плане некой телеги что ли. Нынешний премьер-министр Камбоджи Хун Манет, сын одноглазого Хун Сена, по происхождению гуандунец - его предки из Чаошани у нас в провинции. А у премьер-министра Таиланда Анутхина Чанвиракуна тоже гуандунские корни, он даже дома говорит по-китайски. Это я не к тому, чтобы похвастаться, что наши гуандунцы повсюду, а к тому, что такая война двух китайских князьков получается. «Сун Кэн отвечал: Я слышал, что между Цинь и Чу затевается война. Я хочу повидать Чу'ского князя и уговорить его оставить это намерение. Если Чу'скому князю это не понравится, то я повидаю Цинь'ского князя и буду отговаривать его от этого намерения. Из двух князей будет один, который благосклонно отнесется к моим советам».