«Приезжай в Липецк на своей машине, покажись соседям. Они считают, что ты уехала в Москву заниматься проституцией».
Так сказал мой отец.
В традиционном обществе подозрения и обвинения в продаже своего тела всю жизнь сопровождают любую красивую, сексуальную,
умную и работящую женщину.
И это не зависит от кругов, в которых она вращается — будут ли это маргиналы из провинции или интеллектуальная элита из Москвы. В этом вопросе наблюдается удивительное социальное равенство.
Но суть не в этом.
Мой отец вложил в мои достижения ноль усилий. Он финансово меня не содержал, не помогал двигаться в карьере, не был опорой, защитой и поддержкой. Не думал о моём будущем.
Он был полностью ориентирован на себя, свои процессы и проблемы, сняв с себя всю ответственность за отцовские и мужские обязанности.
И мне пришлось подхватить за него эту ответственность и сделать самой то, что обычно делают всей семьёй.
Сейчас в нашем городе его считают плохим отцом.
И он предлагает мне приехать на своей красивой машине, в своей красивой одежде и послужным списком, и доказать всем, что они не правы. Что на самом деле он хороший отец, раз у него такая дочь.
И я поняла, что не буду делать ему такой подарок, потому что он его не заслуживает.
Их версия: у плохого отца дочь уехала заниматься проституцией.
Во второй части они ошибаются.
А в первой попали в точку.
И по отношению ко мне будет абсолютно справедливо оставить всё как есть.
Я много лет добивалась справедливости для других людей.
А сейчас добилась её в отношении себя.
Меня ужасает, что в мире, где есть еда, безопасность и знания, человек (особенно женщина) продолжает разрушать своё тело до состояния лагерного истощения и ещё получает за это лайки и одобрение.
«Дубайская худоба», если говорить как есть, это тренд, который добровольно воссоздает систему насилия, которая имела целью уничтожение людей, и охотно ей подражает. И потом выдает это за женственность и сексуальность.
В ХХ веке за доведение людей до подобного состояния выносили смертные приговоры, признавая это бесчеловечным насилием, угрожающим достоинству, здоровью и жизни.
В XXI веке это состояние воссоздают добровольно и продают в гламурной, модной обёртке.
Маркарян сначала разогрел у своих последователей манию величия и чувство власти.
Продал им иллюзию собственности на женщин.
Потом напугал их иллюзией потери этой «собственности».
А затем раскрутил в них злость и чувство несправедливости из-за утраты того, что им изначально не принадлежало.
Фокусник.
По-хорошему его последователям стоило бы радоваться, что источник этих манипуляций исчез из их поля. Может, их психика хоть немного отойдёт от эмоциональных качелей и перестанет так остро переживать потерю власти, которой у них никогда не было.
Т.е. их контакт с матерью был нарушен:
матери было либо слишком мало, либо слишком много.
И мне кажется, что второй полюс — когда матери слишком много — незаслуженно недообсуждён.
Сейчас все обсуждают мать, которая прорвалась на выпускной на «Алых парусах» и нашла сына среди 60 тысяч выпускников, в момент, когда он отмечал праздник и явно не нуждался в матери.
Зато мать явно нуждалась в нём и выдала свою нужду за «большую любовь».
За «большую любовь» очень часто выдают нарушение нормального процесса взросления и становления личности — процесса, который вообще-то предполагает отделение, автономию и право ребёнка стать отдельным человеком.
Кто-то нарушает этот процесс из страха стать в семье ненужной обузой, когда собственное существование уже нельзя оправдывать воспитанием ребёнка.
Кто-то склонен к зависимости от людей и втягивает ребёнка в созависимость.
Кто-то вообще считает, что ребёнок не отдельный человек, а рука, нога, часть тела.
А часть тела, как известно, отделиться не может.
Если вам трудно понять, где проходит граница между любовью, привязанностью и поглощением, очень рекомендую книгу Людмилы Петрановской «Тайная опора. Привязанность в жизни ребёнка».
Для меня это одна из самых ясных и тёплых книг о том, как вообще устроена эмоциональная жизнь человека. Во многом именно там я нашла ответы на вопросы об истоках множества взрослых проблем.