Когда ты публично оконфузился и получил нагоняй от общества, один из самых старых способов погасить конфликт — сместить фокус с причинённого вреда на собственные страдания.
Показать себя униженным, распятым, растоптанным, больным, поверженным, отчаявшимся. И это часто работает.
Как только фигура переходит из роли агрессора в роль жертвы, часть общественной злости нередко превращается в жалость, смятение или хотя бы сомнение.
На женщинах этот приём особенно часто срабатывает, потому что нас с детства учат смягчать мужскую агрессию состраданием к агрессору. Стоит ему хоть немного распластаться в жертву и внутри автоматически включается: «ой, бедненький, надо пожалеть».
Давление на жалость излюбленный приём манипуляторов и абьюзеров, особенно в отношениях с женщинами.
Поэтому нам особенно важно видеть этот крючок и не позволять агрессору уйти от ответственности через демонстрацию собственной уязвимости, как это происходит в данном случае:
Большинству кажется, что на этом видео Собчак унижает Лебедева, на самом деле она его спасает.
И на будущее. Если вы видите, как публичная фигура после нагоняя вдруг превращается в больного, сломанного, несчастного, задайте себе три вопроса:
1. Признаёт ли он/она ответственность или только показывает страдание?
2. Что меня сейчас пытаются вызвать: жалость или ясность?
3. Кому выгодно, чтобы я перестала злиться?
В Вологде обнаружили самый сексистский ЖК — многоквартирный дом разделен на «женскую» и «мужскую» половины. На фасаде розовой части расположены слова «покладистая», «верная» и «скромная», а на синей — «храбрый», «идет к истине» и «решительный» 🧐
Девушки в соцсетях в ярости от такого открытого сексизма. Дизайн ЖК открыто показывает, что мужчина — самостоятельная единица общества, а женщина всего лишь его дополняет.
Интересно, девушкам запрещено заходить в синюю часть дома?
Старый дизайн индустриального общества предлагал два базовых смысла жизни:
1. Для женщин - семья и дети.
2. Для мужчин - работа и достижения.
Этот смысл становился основой идентичности: Я-дети, Я-карьера.
Современный дизайн общества стал размываться и уже не содержит такого строгого детерминированния, потому что структура экономики и потребности общества изменились и стали более вариативными, допускающими у женщин идентификацию Я-карьера (что уже встречается довольно часто, у мужчин Я-дети пока ещё редко встречается, потому что заниматься карьерой престижно, а детьми ещё нет).
К чему мы придём в будущем, исходя из того, что мир быстро меняется и создает множество возможностей, которых не было раньше?
Появится новая социальная норма и будет нормально иметь несколько смыслов жизни, а не один, заданный полом.
Женщина больше не обязана быть Я‑дети, мужчина Я‑карьера.
Общая рамка сместиться к следующему:
1. Каждый человек конструирует свою комбинацию смыслов сам.
2. Семья, дети, карьера, творчество, тело, гражданская позиция становятся равноправными полями самореализации.
3. Ценится способность осознанно выбирать, менять и интегрировать роли.
4. Нормой становится не быть «настоящей» женщиной и «настоящим» мужчиной, а быть субъектом, т.е. быть автором своей биографии, а не носителем готового сценария.
В этой новой норме:
- женщина с фокусом на карьере и без детей перестаёт быть отклонением
- мужчина, делающий ставку на отцовство и эмоциональное участие в семье, перестаёт быть странным
- смена смыслов в течение жизни (от карьеры к родительству, от семьи к общественной роли и обратно) перестаёт считаться предательством призвания и идентичности, а воспринимается как естественная динамика взрослой личности.
Т.е. будущее станет более свободным, естественным и человекоориетированным. Поэтому я не вижу смысла зубами вцепляться в старую норму и порядок, неся его как знамя природой задуманного хода вещей.
Потому что это не природой задуманный ход вещей, а социальная инженерия и архитектура, которая создаётся для организации, функционирования и управления обществом.
И в этом нет проблемы как таковой, любое государство так устроено — оно задаёт рамки и архитектуру, исходя из интересов общества.
Проблема появляется тогда, когда социальная инженерия общества и его интересы вступают в жёсткий конфликт интересов. И общество начинается перекраиваиться под то, что называется интересами общества, но ими не является.
Это та же логика, о которой я писала в посте «авторитарная семья = авторитарное государство», когда человека сначала форматируют дома, а потом в стране.
Самое страшное начинается тогда, когда женщина из-за навязанной потребности иметь отношения соглашается на травмированного, зависимого, агрессивного, морально убогого, опасного и паразитичного мужчину, который разрушает всё вокруг и который:
— орёт и пугает,
— живёт за её счёт,
— пьёт и срывается,
— унижает её при ребёнке,
— не держит слово и создаёт постоянный хаос.
И заводит от него детей или приводят такого мужчину в дом, где есть ребёнок.
Тогда её навязанная зависимость от идеи любви перестаёт быть только её личной бедой и становится адом для ребёнка. Потому что ребёнок не выбирает, с кем жить, он не может отказаться от чужой агрессии, унижения, опасности, атмосферы страха, грязи, нестабильности и морального распада.
Он зависит от матери как от взрослого, который обязан фильтровать и различать, кого можно подпускать близко, а кого нельзя.
И если мать снова и снова выбирает травмированного, зависимого, агрессивного или паразитичного мужчину, ребёнок платит за это собственной нервной системой, чувством безопасности, телом, психикой и всей будущей жизнью.
Очень удобно называть потом это «женской судьбой», «ошибками в любви» или «сложными отношениями».
Но речь о другом на самом деле, о:
1. не умении различать опасность или игнорировании её
2. зависимости от мужского присутствия как подтверждения собственной ценности
3. выборе своих потребностей, а не потребности ребёнка в безопасности
4. и в итоге о передаче насилия дальше, в следующего, более слабого и бесправного человека.
Сказки про принцев, свадьбы и вторые половинки кажутся невинными только до тех пор, пока не видно их реальных последствий.
А последствия таковы:
— девочку выращивают с мыслью, что главное быть выбранной, а не самой выбирать,
— главное удержать любовь, а не распознать угрозу,
— главное не остаться одной, а не остаться психически и физически целой.
И потом именно из этой изуродованной оптики она может впустить в свою жизнь мужчину, который разрушит не только её, но и её детей.
Нам слишком долго продавали любовь как спасение, но для множества женщин эта идея стала ловушкой.
Потому что любовь, поставленная выше достоинства, превращается в подчинение.
Любовь, поставленная выше разборчивости, превращается в слепоту.
Любовь, поставленная выше безопасности ребёнка, превращается в предательство.
Женщине нужно не с детства мечтать о принце.
Женщине нужно с детства знать, что она не обязана никого искать для завершения себя, потому что она целая априори.
Что одиночество не позор.
Что быть без мужчины лучше, чем быть с опасным мужчиной.
Что жалость не основание для союза.
Что травма мужчины не делает его безопасным.
Что зависимость, агрессия, инфантильность и паразитизм это повод для разрыва.
Что её задача не спасать разрушенного взрослого ценой своей жизни. И тем более не ценой жизни своего ребёнка.
Пока девочек будут воспитывать на культе любви, а не на культе достоинства и самосохранения, слишком многие женщины будут продолжать входить в отношения, которые калечат.
А потом приводить последствия этих отношений в дом. И дети снова будут расти среди страха, нестабильности, унижения и рядом с опасным взрослым, которого кто-то посчитал любовью всей жизни.