Телеграм канал «Дарья Гоголева»

Вспомнился мой любимый мем 😂

⚠️ Спойлеры к 4 сезону «Великолепного века».

Я очень рада за Мерьем Узерли, которая сыграла Хюррем, что она отказалась от съёмок в 4 сезоне «Великолепного века».

Официально из‑за выгорания, но мне кажется, за этим стоит та же стратегия, что и у актрисы, сыгравшей Саманту из «Секса в большом городе»:
не сниматься в продолжении даже очень коммерчески успешного проекта, если он начинает противоречить твоим внутренним ценностям и разрушать репутацию героини.

Сейчас я впервые досматриваю 4 сезон, раньше не доходила. И подлость постаревшей Хюррем убивает меня.

Я не могу смотреть, как она очерняет Мустафу и как из‑за этого его убивают. Даже понимая, как она сама боялась за свою жизнь и жизни своих сыновей, как она любила их и как отчаянно хотела видеть одного из них на троне.

Хюррем в 4 части для меня это женщина, съехавшая на почве страха, зависти и властолюбия. И всё то обаяние, которое было в её пути, пока она боролась за власть, исчезает, когда она за эту власть начинает цепляться, стравливать людей и искажать реальность.

Власть это наркотик, с аддикцией как от героина. Надо иметь очень твёрдый внутренний стержень и моральные принципы, чтобы устоять и слезть.

Она не устояла. Последствия остались в веках — её слабый и зависимый сын, которого она проталкивала к трону, оставил ещё более слабых наследников. В итоге династия османов стала постепенно вырождаться в пьяниц и зависимых управленцев (сейчас я не про сериал говорю, а про реальную историю).

Мне очень больно это наблюдать.
И одновременно я рада, что прежняя Хюррем, которую я люблю, осталась в моей памяти с лицом Мерьем.

Теперь в моём сознании живут две Хюррем:
— одна — сильная, красивая, властная и безумно умная, рвущаяся наверх,
— другая — бессовестная, без сердца и справедливости, которая уже наверху и боится потерять власть.

Для меня, как для женщины с амбициями и тёмной стороной, которые я не скрываю, Хюррем из 4 сезона очередное напоминание (такое происходит в любую эпоху, в любой стране) о том, что власть без внутреннего стержня и совести превращает даже гениальный ум в разрушительную силу.

И ещё — я очень уважаю женщин, которые умеют сказать нет даже очень выгодному продолжению, будь то сериал, отношения или роль в чужой игре, если это уничтожает их ценности и имя.

Писи. Если бы Хюррем отпустила вожжи и не влезала в интриги, её положение любимой жены султана и матери 5 его детей, вероятно, не рухнуло бы мгновенно, но она решила идти до конца и устранила самого достойного наследника Османской империи.

❤️🐆

Мне как человеку, который привык постоянно двигаться вперёд, переосмысливая раз в квартал свои стратегии и подходы, оставляя лучшие и отказывающийся от худших, крайне неприятно смотреть, как в России не просто не меняют токсичные практики, а покрывают их бронзой и ставят на пьедестал ценных.

Имеется в виду, конечно, закон о домашнем насилии.

Когда я устроилась в ГосДуму, я думала, что сделаю ещё один заход в этой теме, потому что не люблю состояние беспомощного ожидания на берегу.

И моя партия выпустила новую редакцию закона, гораздо более беззубую, чем раньше, но хотя бы так.

Я понимаю, что для российских судов, которые бы применяли этот закон, даже уже давно существующая категория морального вреда не воспринимается всерьёз, поэтому по ней и присуждают сущие копейки.

А такие категории, как эмоциональное и экономическое насилие, которые вводит закон, так вообще просто космос.

Чтобы реально применять такие нормы, судьям нужно было бы либо получать по сути вторую профессию психолога, либо системно привлекать психологов-экспертов. Чтобы отличать, где просто конфликт, а где реально эмоциональное насилие.

Это сложно, и, главное, не ценно для страны, где человеческая жизнь и страдания человека не входят в список приоритетных ценностей.

Поэтому в новой версии постарались максимально не усложнять новыми вводными, понимая, что даже судебная система, квалификация которой выше, чем у системы МВД, не готова.

Но до первого чтения проект не дошёл.

Почему?

Ну кроме очевидного, что РПЦ и консерваторы против, а отдельная графа статистики, которая бы показала некрасивую картину реальности, никому не нужна, дело в идеологии:

Россия до сих пор живёт в логике, где муж и отец маленький суверен дома.

Закон же, который ограничивает его возможность бить, унижать и контролировать, воспринимается как покушение на его естественную власть.

Поэтому государство заключает с мужчинами негласный договор:

Мы даём вам символическую власть (вы глава семьи, вы можете воспитывать), а вы в ответ не бунтуете против власти политической.

Закон о домашнем насилии этот договор подрывает. Поэтому делать глубокую реформу не хотят, объясняя это нежеланием вмешиваться в дела семьи, подрывать семейный ценности и создавать у мужчин опасения, что назвав единожды жену дурой, они окажутся в тюрьме без имущества и детей.

И, собственно, отношение к этой теме отражает суть глобального подхода ко всему в стране — делать вид, что ничего не происходит, заметая проблему под ковёр и отказываясь принимать обратную связь от общества, ожидая, когда в очередной раз рванёт.

Рванёт 100%, как это происходит в России регулярно циклами в 8-10 лет. Кто задумывался, почему мы постоянно ими живём, тот знает, что сначала держат крышку над паром пока могут, потом пар взрывается и, здравствуй, новый кризис.

И уж тут не замечать проблему домашнего насилия, которую уже признали супер-патриархальные Казахстан и Узбекистан, это вообще надо быть слепыми.

Я считаю так — пока в России мужчина остаётся маленьким сувереном дома, женщина будет маленьким человеком в стране.

И никакие разговоры о великой державе этого не перекроют.

Меня так забавляют невежественные девушки, которые пяткой бьют в грудь и вырывают волосы на голове от злости, что женщины выбили право учиться и работать в 1917 году.

Мол, если бы не они, мы бы сидели дома, пили капучинку, примеряли наряды и возили 2 львят на гелике.

Начнем с того, что и в 2026 году львят на гелике возят ~ 3% женщин, потому что доходы у населения невысокие, а Россия небогатая страна, в которой гелики и в принципе богатая жизнь доступны только узкому слою населения.

А до революции условно возящих львят и не работающих женщин был вообще 1-2% населения из сословия дворян.

Т.е. 400-800 тысяч женщин на Российскую империю из 125 млн человек.

Остальные 98-99% женщин:

— 80-85% из которых крестьянки, работали без продыху каждый день: подъем в 4-5 утра, чтобы первый раз покормить скотину, потом работа по дому, вода, печь, дети, опять кормить скотину, опять работа по дому и опять кормить скотину. И это зимой.

А летом ещё работа в поле и в огороде + заготовки.

И так круглый год, плюс беременность, роды, грудные дети без медицины, стиральной машины, посудомойки и доставки.
Эту работу называли бытом и деньги за неё не платили.

— 18-14% это остальные сословия: мещанки, купчихи, жены священников, казачки, служащие сословия.

Они работали в лавках, в хозяйстве, в семейном бизнесе, в церковных структурах, в мелкой торговле + уборка, готовка, дети, уход за стариками.

Их работа была полегче, чем у крестьянок, но они также работали.

Перед революцией 1917 года 15-20% женщин, живущих в городах, получили работу, преимущественно на фабриках, где им ВПЕРВЫЕ стали платить деньги за неё, но гораздо меньше, чем мужчинам.

Работали они по 12-16 часов в день, в тяжёлых условиях.

Т.е. если упростить:
почти все женщины работали тяжело и много БЕЗ оплаты
и только меньшая часть женщин работала С оплатой, но на адских условиях.

Жизнь женщин до 1917 года была не а-ля сидим дома с бокалом просекко, а работаем много, тяжело, без прав, без голоса и без денег (деньги получал муж и семья).

Практически 100% всех фантазирующих о родстве с дворянками, носящих тренд Old money и мечтающих возить львят на гелике — это потомки вот этих тяжело работающих женщин.

И если бы ничего не изменилось в 1917 году, то у них:

— не просто не было бы 8 часового рабочего дня, оплаченного отпуска, декрета, карьеры (работа и карьера разные вещи)

— не было бы даже теоретической возможности НЕ работать.

Парадокс, но именно борьба женщин за право на образование, профессию и деньги создала возможность выбора. В том числе право не работать, когда у тебя есть партнер, капитал или соцподдержка.

Поэтому тезис разворачивается ровно на 180 градусов — революционерки, активистки, женщины, которые шли в тюрьмы, в ссылку и под пули, отстояли ваше право не работать, девочки, а не наоборот.