Я сейчас увидела рилз одной мамы, которая легла на колени ребёнку и написала: «Вот так выглядит настоящее материнство».
И добавила этот милый рисунок.
20 тысяч лайков.
Меня так, блять, триггернуло до Луны и обратно.
Потому что иметь маленькую мать, которая видит в тебе фигуру больше, чем она сама, и удочеряется к тебе, — это большое горе.
Когда мать делает ребёнка своим взрослым, опорой, мамой, психологом и спасателем, она ворует у него детство и саму возможность быть маленьким, защищённым, ни за кого не отвечающим ребёнком.
А потом ты вырастаешь и всю жизнь пытаешься понять, как удовлетворить свою неудовлетворённую потребность наконец-то быть ребёнком.
Но ты уже взрослый.
И ты понимаешь, что мужчина не может быть твоим родителем.
Коллеги не могут.
Сотрудники не могут.
Друзья тоже не могут.
Блог можно попытаться использовать как принимающую мать, которая волнуется о том, что ты поел, куда пошёл и как себя чувствуешь, но это тоже, честно говоря, так себе решение. Потому что аудитория не мама.
И совесть не позволяет компенсировать эту дыру за счёт собственного ребёнка.
И вот это, блять, задача со звёздочкой компенсировать украденную возможность быть беззаботным ребёнком, когда ты уже взрослый человек, сам за многое отвечаешь и на тебе держится куча жизни.
Плюс, научиться опираться, принимать поддержку и зависеть, не проваливаясь в стыд, ужас и ощущение, что сейчас тебя за это уничтожат.
Но последнее дело в жизни искать защиты и поддержки у собственного ребёнка.
Последнее дело делать ребёнка своей мамой, затыкать им свою детскую дыру и называть это «настоящим материнством».
Потому что никакое это не материнство и никакое не настоящее.
Настоящее материнство это когда взрослая женщина остаётся взрослой, а ребёнок имеет право быть ребёнком.
Писи. Мой страх из детства — меня опять начнёт эксплуатировать взрослая баба, притворяющаяся жертвой.
Я рада, что мой психологический бэкграунд, объясняющий мотивы, причины и истоки поведения человека (тип личности, генетические отклонения, травмы, влияние среды), лег на юридический бэкграунд, который задал структуру оценки девиантных человеческих поступков (субъект, объект, смягчающие обстоятельства, отягчающие обстоятельства) и не позволил превратиться в беззубую терапевтку, которая оправдывает всё, как только чувствует влияние травм.
Логика «нельзя осуждать» меня не устраивает:
«Нельзя осуждать родителей, они сами травмированные, их жестоко воспитывали, да и они уже старенькие».
«Нельзя осуждать этого парня, его в детстве изнасиловал отец».
«Нельзя осуждать эту девушку, её вырастили в детдоме».
В реальном мире 90‑летних нацистов продолжают искать и сажать.
Жертв насилия, сами совершивших насилие, сажают на много лет.
В основе юриспруденции лежит очень взрослое человеческое правило:
взрослый человек несёт ответственность за свои поступки и их последствия.
Он понимает, что будет наказан, если перейдёт границы.
Эмпатия и сочувствие не отменяют и часто не смягчают наказание.
Юриспруденция всегда нравилась мне тем, что в ней есть порядок, моральный стержень и защита слабых. Правила прозрачны, и это твоя ответственность соблюдать их или нет.
Я люблю порядок и не люблю хаос. Мне понятно, как жить в мире действий, причинно‑следственных связей и последствий.
Мир неадекватной эмпатии, розовых соплей и псевдодоброты (а на самом деле слабости, потому что для того, чтобы задавать границы, нужна сила) мне не близок. Это гнилая почва, где никто не защищён, никто не имеет рамок и ничему не учится.
«Приезжай в Липецк на своей машине, покажись соседям. Они считают, что ты уехала в Москву заниматься проституцией».
Так сказал мой отец.
В традиционном обществе подозрения и обвинения в продаже своего тела всю жизнь сопровождают любую красивую, сексуальную,
умную и работящую женщину.
И это не зависит от кругов, в которых она вращается — будут ли это маргиналы из провинции или интеллектуальная элита из Москвы. В этом вопросе наблюдается удивительное социальное равенство.
Но суть не в этом.
Мой отец вложил в мои достижения ноль усилий. Он финансово меня не содержал, не помогал двигаться в карьере, не был опорой, защитой и поддержкой. Не думал о моём будущем.
Он был полностью ориентирован на себя, свои процессы и проблемы, сняв с себя всю ответственность за отцовские и мужские обязанности.
И мне пришлось подхватить за него эту ответственность и сделать самой то, что обычно делают всей семьёй.
Сейчас в нашем городе его считают плохим отцом.
И он предлагает мне приехать на своей красивой машине, в своей красивой одежде и послужным списком, и доказать всем, что они не правы. Что на самом деле он хороший отец, раз у него такая дочь.
И я поняла, что не буду делать ему такой подарок, потому что он его не заслуживает.
Их версия: у плохого отца дочь уехала заниматься проституцией.
Во второй части они ошибаются.
А в первой попали в точку.
И по отношению ко мне будет абсолютно справедливо оставить всё как есть.
Я много лет добивалась справедливости для других людей.
А сейчас добилась её в отношении себя.