Телеграм канал «Дарья Гоголева»

Знаете, какое противоречие я почувствовала, когда стала носить розовый? 💗

Я вдруг очень ясно ощутила сильную ненависть и раздражение части людей — и мужчин, и женщин.

Для меня это было открытием. Казалось бы, у нас повсюду культ женственности и женской энергии.

Логично, что чем более женственно ты выглядишь, тем больше одобрения получаешь.

Но на деле всё оказалось наоборот: как только я максимально стала выглядеть женственно — после своих чёрных луков и strong-power фотосессий — я столкнулась с мощным триггером в свою сторону.

Так в чём же дело?

Женщина и сейчас, и 500 лет назад в реальности не была мягкой и расслабленной. И ей нельзя было быть такой.

Если она не аристократка и не проститутка, её ценность всегда измерялась тем:

— сколько работы она может сделать,
— сколько детей родить,
— насколько она физически и психически вынослива.

По сути, женщина всегда была супер‑сильным человеком, на которого можно повесить огромное количество задач и ответственности.

Т.е. женщина = рабочая лошадь.

При этом от неё требовали «женственности»: быть послушной, покорной, не перечить, подстраиваться и заботиться обо всех.

Возникает вопрос: как рабочая лошадь может быть расслабленной и мягкой?

Да никак.

Потому что женственность в традиционном патриархальном пакете даже близко не подразумевает удовольствие, бережность к себе и наслаждение.

Традиционная женственная женщина = удобная рабочая лошадь.

Так…

А с чем у нас ассоциируется розовый?

С нежностью, лёгкостью, игривостью, расслабленностью и беззащитностью.

И вот здесь запускается мощный триггер.


🦾 Для сильных женщин, которые сами собой гордятся за то, что они тащат и вывозят без чей-то помощи, блондинка в розовом — это вызов и угроза самоидентификации.

Потому что вся их ценность в их голове завязана на роли рабочей лошади.

И тогда мой образ становится для них поводом для:
— скепсиса,
— обесценивания,
— презрения.

Зато в пиджаках, костюмах, в образе железной женщины они моментально видели во мне свою, уважали и считали авторитетом.

Учитывая это, дальше мне действительно придётся поиграть с гардеробом и визуальными кодами, чтобы в будущем привлекать в мой розовый блог и таких женщин (сейчас они тут уже есть), не отказываясь при этом от себя.


👼🏻 Инфантильные мужчины здесь тоже ловят свой триггер.

Те, кто рассчитывает, что женщина будет и работать, и зарабатывать, и тянуть быт, и всё решать, а он при этом тоже усталый, ему тоже тяжело — на уровне бессознательного считывают розовый как угрозу.

Потому что мой образ транслирует:
«Я не лошадь. Я не собираюсь тащить всё сама. Я хочу и могу быть женщиной, а не функцией».

И в голове такого мужчины включается паника:
«Это что же, значит, я один буду корячиться, работать и зарабатывать, пока она будет наслаждаться жизнью? Нет, не для того моя роза цвела, я тоже не хочу работать».

На самом деле он злится не на мой цвет, а на своё нежелание взрослеть. Но проще спроецировать это на блондинку в розовом.


🇷🇺 И в целом наша культура выживания, требующая постоянных подвигов, тяжёлого труда, достижения любой ценой, искренне ненавидит всё мягкое, живое, нежное, расслабленное.

Потому что всё это напоминает о том, что жить можно по‑другому, не только через насилие над собой.

Я всё это почувствовала кожей.

И при этом я очень рада, что последовала своим желаниям и инстинктам, и переоделась в розовое.

Потому что это смягчило мой образ Железной Леди — и я стала менее беспощадной и к себе, и к другим.

Я правда стала мягче, расслабленнее, спокойнее.
Начала больше опираться на мужа, уделять внимание макияжу, танцевать, петь, играть в театре, заниматься тем, что мне нравится, а не только тем, что полезно.

После жесткого достигаторского забега, инфобизнеса и Госдумы это стало для меня детоксикацией и дало ощущение, что я женщина, а не рабочая лошадь 💅🏻

Селим из «Великолепного века» один из самых триггерных мужских персонажей для меня.

Трусливый, слабый, инфантильный, прячется за власть и статус.

При чём он не просто слабый, он подлый слабак.

Живёт за чужой счёт, предаёт тех, кто его любит, и при этом умудряется играть жертву.

Это тот самый тип мужчин, которых я презираю и которым посвятила рубрику Лол, мужики.

В этой рубрике я тоже занимаюсь типированием: разбираю, как выглядит слабость, маскирующаяся под силу, и чему это учит женщин. Чтобы в следующий раз, когда такой Селим зайдёт в вашу жизнь с короной на голове, вы видели перед собой не царя, а подлого мудака.

Верю ли я в психотипы? Да, но не как в способ навесить ярлыки или жёсткие рамки, а как в удобные модели для понимания поведения.

Из существующих типологий мне ближе всего акцентуации характера (Леонгард, Личко), Big Five, юнгианские архетипы. Знаки зодиака и прочий эзотерический зоопарк я не использую, для меня там слишком мало верифицируемости.

Я обожаю любые систематизации: типирования, классификации, упорядочивания. Настолько, что даже придумала собственную систему женских типажей — про то, как женщины адаптируются к патриархальной системе.

Это отдельная большая тема, на которой я строю свой проект.

В работе типологии мне реально помогают. Например, если я вижу ярко демонстративный (истероидный) тип, я не буду предлагать ему тихую бэк‑офисную роль, потому что ему нужна сцена, внимание и проявленность. А человеку с выраженной интроверсией и страхом публичности я не буду насильно продавать идею «тебе обязательно нужен личный бренд в Instagram (*запрещён в РФ)».

Типирование даёт язык, чтобы подбирать задачи под людей, не насилуя их характер, и экономит кучу ресурсов.

Если хочется простого входа в тему, я обычно рекомендую книгу «Практическая характерология. Методика 7 радикалов». Она лёгкая, без заумностей, и даёт гораздо больше для понимания себя и других, чем гороскопы.

Так что да, я и в жизни, и в работе учитываю, с каким типом структуры характера имею дело, чтобы говорить с человеком на понятном ему языке.

😂

«Карась-идеалист» — помню, сказка такая была

Я смотрю последние серии «Великолепного века» и не могу отделаться от вопроса:

Почему Баязид и Мустафа до последнего отрицали очевидное — что отец их не любит и в любой момент может казнить?

Почему мы так цепляемся за иллюзию родительской любви, даже когда перед нами человек с мечом?