Глава комитета по защите семьи, отцовства, материнства и детства снова выступила против закона о домашнем насилии, пугая общество тем, что мужчины якобы будут страдать от «импульсивных заявлений наших женщин».
Останина из раз в раз использует эту старую манипуляцию — когда речь заходит о защите женщин и детей от насилия, она немедленно переводит разговор на ложные обвинения против мужчин.
Как будто главная проблема домашнего насилия не само насилие, а риск того, что мужчинам станет неудобно.
Возможность ложных заявлений не отменяет необходимости закона.
Для оценки доказательств существуют правовые процедуры, следствие и суд.
Но Останину, похоже, стабильно волнует не безопасность жертв, а комфорт потенциальных агрессоров.
И это особенно показательно, учитывая, что речь идёт о главе комитета, который должен заниматься защитой семьи и детей.
Так что комитет, возможно, стоило бы переименовать в комитет по защите мужского комфорта.
Потому что именно этим он, судя по подобным заявлениям, и занимается.
Закон о домашнем насилии отобьет у молодежи желание вступать в брак — Госдума. Глава Комитета по защите семьи Нина Останина заявила:
Будет ли молодежь вступать в брак в случае, если будет принят этот закон? Или парни будут бояться, потому что любое прикосновение дома к жене, исходя из заявлений — иногда импульсивных — наших женщин, можно будет рассматривать как посягательство на физическое и психическое здоровье.
Традиционные ценности — нет.
«Я экспонат, ты мой фанат» — да.
Или, точнее:
гламуризация традиционных ценностей.
Политики, которые думают, что женщине можно просто приказать «рожай», — недалёкие.
Они действуют в лоб, грубо и тупо. Их речи легко распознать как насилие.
Гораздо коварнее работают соцсети, которые продвигают:
— tradwife,
— clean girl,
— «женскую энергию»,
— эскорт как якобы умную монетизацию красоты и сексуальности,
— идею, что женщина не подчинена, а просто «выбирает быть музой, призом, эстетикой».
Вот это и есть настоящая контратака.
Потому что здесь уже не приказывают.
Здесь соблазняют.
Не говорят:
«подчинись».
Говорят:
«ты богиня».
Не говорят:
«зависимость».
Говорят:
«мягкость, роскошь, женская сила».
Не говорят:
«откажись от субъектности».
Говорят:
«тебе ничего не надо доказывать, просто будь красивой».
Так и работает откат через гламур вместо запрета, действуя через:
• гламуризацию удобной женственности,
• эстетизацию женской подчинённости,
• упаковку зависимости как роскоши,
• превращение женщины в эстетический и эмоциональный сервис,
• продажу отказа от субъектности как «привилегии».
Песня «он умный, я красивая, он пашет, я красивая», ставшая мегапопулярной, ничего не создала — она просто показала, насколько успешна борьба за женские мозги, ресурсы и самоощущение.
Насколько эффективно старый порядок защищает себя.
Насколько упорно система не даёт уйти от базового принципа:
мужчина сверху, женщина снизу.
Именно поэтому нельзя позволить системе откатиться назад.
Но важно понимать, что она и не будет тащить тебя назад только кнутом.
Она будет действовать как ведьма из «Коралины в Стране кошмаров»:
соблазнять, усыплять, искушать и обещать.
Она будет шептать:
— ты не обязана работать;
— тебе должны;
— ты особенная;
— ты уже ценна просто потому, что красива;
— пусть тебе делают подношения;
— пусть за тебя решают, обеспечивают, несут.
И если в этот момент не назвать вещи своими именами, очень легко перепутать ловушку с привилегией.
А итог всегда один и тот же — ловушка захлопывается,
и ты снова снизу в подчинении, в зависимости и уязвимости.
И потом работу по возвращению своей субъектности приходится проделывать заново.
Поэтому, чтобы убрать иллюзии и эмоциональные качели, вещи надо называть прямо.
Патриархат — это не «естественный порядок».
Это исторически сложившаяся система распределения власти, ресурсов и статуса, в которой мужское доминирование было закреплено:
• экономически,
• юридически,
• культурно.
На протяжении почти всей истории экономика благоволила физической силе.
А вместе с экономикой и весь социальный конструкт вокруг неё от религии до права.
Когда благодаря машинам физическая сила перестала быть главным преимуществом, экономике понадобились другие формы силы:
Именно поэтому сейчас максимально глупо добровольно отдавать власть над собой.
Прямо сейчас, когда прежнее монопольное преимущество физической силы больше не является абсолютным.
Сейчас как раз есть шанс:
• стать свободной,
• перестать быть функцией,
• перестать быть украшением чужой иерархии,
• перестать путать зависимость с привилегией,
• и отстроить жизнь так, как хочется тебе самой.
Потому что вся эта новая упаковка старого подчинения —
Не про свободу.
Не про силу.
Не про выбор.
Это всё та же старая сделка:
отдай субъектность — и тебе пообещают безопасность, восхищение и содержание.
Помещики считали, что их права нарушили, когда отменили крепостное право.
Мужчины, привыкшие считать женский труд и обслуживание своей нормой, считают, что их права нарушены, когда женщины отказываются быть бесплатной прислугой и начинают требовать равенства.
Родители, привыкшие считать ребёнка своей собственностью, уверены, что их права нарушают психологи, когда называют эксплуатацию и насилие в семье насилием.
Привилегия почти всегда переживается как естественный порядок, поэтому утрата власти ощущается как несправедливость по отношению к себе.
Потеря власти всегда болезненна.
И почти всегда сопровождается сопротивлением старой иерархии и попыткой вернуть всё «как было».
В этот момент особенно важно не дать системе откатиться назад.