Вишенка на торте такой женщины — стать соавтором пиздеца, устроить ребёнку ту же жопу, из которой она сама выбирается, а потом нарциссически гордиться собой, сколько пиздеца выдержала, и ждать от ребёнка и общества награду «мать‑героиня» и благодарности.
Считать неблагодарными тех, кто отказывается её выдавать, и искренне не понимать, почему им больше хочется дать не медаль, а пизды за тупость и безответственность, а не за страдания.
Что бывает с эмоционально незрелой патриархальной женщиной в браке?
Она выбирает себе мужика, который может позволить себе роскошь нихуя не делать: не работать, не вести быт, не заниматься детьми.
Не выполнять базовый минимум мужа: не баловать, не поддерживать, не быть опорой.
Он может быть полностью непригоден ни для какой взрослой социальной роли и просто существовать.
Но патриархальная женщина, выросшая на культе мужика, будет воспринимать сам факт наличия мужского тела как счастье, защиту, доказательство своей значимости и выбраности.
Её патриархальные потребности закроются, поскольку у неё теперь есть муж и хозяин, а также витрина для общества и соседей.
А теперь вопрос — а что с остальными потребностями?
У эмоционально незрелого человека потребностей в разы больше, чем у зрелого.
У зрелого только взрослые:
— безопасность
— партнёрство
— уважение
— деньги
— развитие.
У незрелого к этому набору приплюсованы детские:
— «дай мне маму-грудь», которая всегда рядом, всегда утешит, всегда права и всегда всё простит;
— «дай мне папу-бога», который всё решит, всё заплатит и всё одобрит;
— «дай мне быть маленькой», чтоб не брать ответственность вообще ни за что;
— «дай мне смысл жизни в ребёнке», чтобы не столкнуться с пустотой внутри.
И вот женщина, у которой внутри живёт голодный ребёнок, выходит замуж за функционального ноль.
Откуда тогда она берёт всё то, чего не даёт мужчина?
Из ребёнка.
Кому-то кажется, вся эта ебаная патриархальная конструкция держится на «традиционных ценностях» и на «сильном мужчине».
Нихуя.
Она держится на жертве ребёнка, которого:
• поставили в роль родителя своему родителю;
• нагрузили обязанностями взрослого партнёра:
◦ «поддержи маму»,
◦ «пожалей маму»,
◦ «ты же у меня единственный/единственная».
• сделали эмоциональным супругом мамы и свидетелем её брачных войн;
• лишили нормальных родителей, обокрав на детство.
Взрослую жизнь такой ребёнок начинает из глубокого минуса:
❌ без базовой опоры;
❌ с чувством, что он обязан всем и всюду;
❌ с хронической усталостью взрослого, который с детства тащил маму;
❌ с отвращением к ответственности и одновременно с невозможностью её не брать;
❌ с убеждением, что любовь = эксплуатация.
И дальше это колесо Сансары продолжается, когда у него появляется свой ребёнок, неважно, сын или дочь.
————————
Я считаю, что мы первое поколение, у которого есть шанс разорвать эту цепочку патриархальной незрелости:
1️⃣ Перестав эксплуатировать детей.
Это значит:
— не тащить их в роль родителя или партнёра;
— не грузить их своими брачными войнами и финансовыми проблемами;
— не делать своей 100% реализацией, единственным смыслом жизни и опорой.
2️⃣ Признав и проработав свою эмоциональную незрелость.
Честно сказать себе:
— «я не доросла до взрослой женщины»;
— «я часто веду себя как ребёнок»;
— «я использовала своего ребёнка/мужчину для закрытия своих дыр»;
— «я вела себя не как мать, а как раненая девочка, которая цепляется за всех вокруг».
И не утонуть в вине, а сделать из этого вывод:
1. Учиться держать свои эмоции и взрослую ответственность.
2. Учиться строить взрослые опоры: работа, деньги, друзья, терапия, сообщество.
3️⃣ Подняв планку в выборе мужчин.
Это значит:
— перестать считать любого с членом ценностью;
— перестать видеть в наличии мужчины только галочку для общества;
— задать себе вопросы:
1. Этот мужчина вообще способен быть взрослым партнёром?
2. Он умеет работать, любить, нести ответственность и быть опорой? Или я опять собираюсь тащить туловище и потом похоронить на этом свою жизнь и жизнь будущих детей?
Я уверена, что если мы это сделаем, русский мир очистится. Потому что одних законов и проповедей о семейных ценностях недостаточно, нужны фундаментальные изменения в том, что мы вообще называем нормой в семье.
Я работала и жила рядом с разными мужчинами с большими деньгами от нарциссических павлинов до тихих, глубоко рефлексивных людей.
Это только миллионеры-нарциссы, да и просто нарциссы, выбирают человека для отношений строго по критериям, потому что близкие для них функция и витрина, а миллионеры-не нарциссы выбирают по человеческим качествам и своим личным предпочтения, которые у всех индивидуальны, как снежинки зимой.
Короче, меня забавляет, как о миллионерах рассуждают люди, которые, судя по штампам, которые они им приписывают, никогда их не видели вживую.
Я влила в себя огромное количество денег, потратив миллионы на сумки, удовольствия, туфли, юбки, хотелки и всё остальное.
Я буквально заливала свои детские дефициты, тратя по миллиону в день.
Сейчас я вижу, что это был акт агрессии против жадности моей семьи. Экстремальная жадность это вообще базовая черта нашего рода. Все были дефицитные и жили с ощущением, что мне самому мало, а значит, помогать, тратить свои ресурсы от эмоций до денег на других людей нельзя, ни-ни-ни.
Я выросла в травме жадности с ощущением, что я не заслуживаю ничего ценного, что на меня нельзя тратиться и вкладываться.
Я стала заложницей чужой жадности в отношении меня. И в какой-то момент послала всех нахрен и окунула себя в чистый поток изобилия, который смыл раны, нанесённые жадными, дефектными людьми.
Как с синдромом «хорошей девочки», где маятник качнулся в сторону злой садистки, унижающей людей,
так и с ощущением, что на мне надо экономить, маятник качнулся в сторону тотального обливания себя деньгами.
В который раз я вижу, что клин клином вышибает, и перегиб лечится другим перегибом.
А потом маятник замирает посередине и начинается баланс.