Сколько живу в России, столько не могу привыкнуть к тому, что любой крокодил здесь претендует на королеву красоты. На сто процентов верящий, что он уже молодец по факту рождения, а женщина всю жизнь должна доказывать, что достойна его внимания.
При этом качество женского населения — образование, внешний вид, внутренняя работа, ответственность — давно ушло вперёд.
Женщины тащат, развиваются, зарабатывают, лечат свои травмы, а огромный пласт мужчин остаётся в роли критиков и потребителей, с нулевым вкладом и максимумом претензий.
И вот это несоответствие «ресурс–претензия» уже физически невозможно терпеть.
Надо либо завозить мужиков из других стран, либо приземлять жёстко местных. Например, не соглашаться на крокодилов, чтобы они не размножались.
Вот они женщины, от которых зависит безопасность, сложнейшие решения и жизни людей.
И именно про таких нам столетиями рассказывала сказку, что они «слабый пол».
Хорошо, что газлайтинг рассеивается и становится видно, кто есть кто на самом деле.
На видео пилотессы первой женской пилотной команды «Барсы», новые «Ночные ведьмы». Шикарные. Потрясающий профессионализм.
Писи. В следующем тексте разберу, кому и зачем было нужно столетиями продавать женщинам и мужчинам миф о «слабом поле» — и какие механизмы власти за этим стоят.
Вчера произошла показательная ситуация — в канале блогерки, на которую я подписана, какой-то хам написал грубость — и я моментально на неё отреагировала в своём жёстком стиле, даже не успев подумать.
Реакция была быстрее сознания.
Я хотела её защитить от грубых, ранящих слов и дать понять ей, что среди тех, кто на неё подписан, есть человек, который просто так эту херню не схавает.
Инстинкт защитника включился у меня в пять лет, когда я хотела защитить маму от отца в драке. Помню, что тогда появилось и решение защищать её от своего «плохого» поведения, требований и любых «нагрузок», потому что она слабая и уязвимая.
Не буду романтизировать это решение, так как оно было результатом сильнейшей травмы, на лечение которой ушла потом тонна моих взрослых ресурсов.
И родителям, которые вовлекают детей в свои взрослые разборки, я хочу сказать одно — горите в аду.
Но я охреневаю от того, насколько эта ситуация и эта травма предопределили мою жизнь и сформировали характер.
Я 8 лет провела в судах и это единственное место, в котором я чувствовала себя по‑настоящему живой. Чаще всего я выступала на стороне истца, с остервенением слушала, как кого‑то обидели, чьи‑то права нарушили, и пускалась в бой.
При этом себя я защищать тогда ещё не до конца умела. Я научилась защищать других раньше, чем себя.
И меня это шокирует.
Меня также шокирует, что за 31 год мои реакции не изменились: я так же подрываюсь защищать того, кого, по моему мнению, несправедливо ущемили.
И это мне доставляет радость. Я чувствую себя на своём месте — прирождённым рыцарем в розовых доспехах, который благородно выполняет свою роль и живёт по кодексу чести. В эти моменты я чувствую себя чистой душой, храброй и достойной.
И одновременно меня до сих пор штырит внутренний сексизм: защита — это «мужское дело». Типа война, стресс, кортизол, адреналин не самый подходящий коктейль для женского организма. Меня пугает мысль, что я всю жизнь проведу в конфликтах и разборках, а не в мирном, спокойном месте.
Но вчерашняя ситуация показала, что я женщина и я защищаю. И у меня это получается лучше, чем у многих мужчин, потому что травма легла на характер бойца.
А у бойца по сути два пути: либо быть агрессором, либо защитником.
Я хорошо чувствую себя на стороне защитника. И теперь выбираю её уже осознанно, а не просто потому, что когда‑то травма так легла.