Телеграм канал «Батюшка Лютер»

Перевод эссе Девида Бентли Харта "Христос и Ничто", опубликованного в 2003 году в журнале First Things, на тему взаимосвязи христианства и нигилизма.

Девид Бентли Харт - один из ведущих православных теологов и философов современности, патролог, культуролог, преподаватель университетов Вирджинии, Дьюка, Лойолы в Мериленде.

...как воевать с ничем, с самой бездной, лишённой мифического очарования? Мне кажется, гораздо проще убедить человека, что он порабощён демонами, и предложить ему освобождение, чем доказать ему, что он раб собственного «я» и пленник собственной воли. Вот бог более неуловимый, протейский и непокорный, чем Аполлон или Дионис; он проявляется либо в демоническом титанизме воли, как в массовом безумии Третьего рейха, либо в гипнотической банальности потребительской культуры. Его трон находится в самом сердце тех, кого он порабощает. И именно против этого бога, как мне кажется, Первая заповедь ныне призывает нас бороться.

Но тут есть ещё один сложный момент. Как христиане, мы с готовностью утверждаем, что заповедь «не иметь других богов», соединённая с Евангелием, освободила нас от божественного старого порядка; или что та же заповедь должна быть провозглашена вновь, если современные люди хотят быть спасены от суеверий нашего времени. Но есть и более неудобный вывод, который нам следует признать: человечество не смогло бы перейти от древних культов к культам современности, если бы не сила христианства в истории. И потому — исторически — христианство с его криком «не иметь других богов» отчасти ответственно за нигилизм современной культуры. Евангелие потрясло древний мир до основания, разрушило небеса и тем самым способствовало падению мира, в котором мы живём.

Полностью доступно на телеграфе.

Оригинал.

Елизавета Иванькова.

Обрезание - зачем оно вообще было нужно?

Среди самых популярных и самых несостоятельных объяснений этой странной для нас ближневосточной практики - гигиена. При том, что если бы оно было с ней связано, то значилось бы в Левите среди соответствующих законов, регулирующих выделения, омовения и проч., а не в Быт. 17 в качестве знака завета и маркера народа. Целая уйма племен из жарких ближневосточных стран прекрасно обходилась без обрезания, а у тех из них, где это все же практиковалось, оно проводилось не в младенчестве, а во взрослом возрасте.

Уже для Древнего Египта мы видим, что обрезание не было общеобязательным, зачастую - даже частичным. Если бы оно происходило из гигиенических соображений, было бы логично проводить его вне зависимости от социального класса, полностью и одинаково, но это не так. Филистимляне, и вовсе лишенные практики обрезания, не демонстрируют никакой катастрофической смертности от инфекций, как, очевидно, и большая часть необрезанных же египтян. Моавитяне и народы Идумеи также обрезывались во взрослом возрасте, в качестве социальной инициации для вступления в брак.

Другими словами, обрезание вокруг народа Израиля уже существует, но в качестве элитного или жреческого статуса, или определенного обряда инициации мужчины при его вступлении во взрослую жизнь. Это маркер, сигнализирующий о достижении возраста общественной значимости, с этого момента мужчина может нести ответственность в соответствии со своим социальным статусом. Ребенок, не достигший возраста обрезания, хотя и является членом общества по рождению, в некотором смысле неполноценен. Он получает равный статус с остальными по степени значимости лишь после того, как достигает возраста при котором может нести свои обязательства перед окружающими. Он терпит боль, демонстрируя свое мужество и свою выносливость, и только после этого заслуживает всецелого принятия.

Израиль не просто перенимает практику обрезания у соседних народов, он ее в корне видоизменяет. Обрезание - маркер вступления в завет, в общество, обретения человеческой полноценности, но теперь совершается в младенчестве. Бесполезный, строго говоря, ребенок, который ничего и никому не может дать, который не факт, что выживет, в этом суровом мире без прививок и пенициллина - он не меньше, чем взрослый, продуктивный мужчина, приносящий реальный вклад в жизнь народа. Одна-единственная прожитая под солнцем неделя - уже основание для декларации полноты и безусловной значимости его существования. Завершение семидневного цикла, соответствующего процессу сотворения - и вот младенец уже новое существо, часть заветного, нового порядка, важный даже в своей "бесполезности", просто потому, что дышит.

Roth, M. T. Law Collections from Mesopotamia and Asia Minor
Kitchen, K. A., Lawrence, P. J. N. Treaty, Law and Covenant in the Ancient Near East
Le Febvre, M. Collections, Codes, and Torah: The Re‑characterization of Israel’s Written Law
Bottéro, J. Mesopotamia: Portrait of a Dead Civilization

Елизавета Иванькова

Канон Андрея Критского на цся и русском (перевод архим. Феогноста Пушкова) с краткими пояснительными комментариями, читаемый в четверг.

Елизавета Иванькова

Канон Андрея Критского на цся и русском (перевод архим. Феогноста Пушкова) с краткими пояснительными комментариями, читаемый в среду.

Елизавета Иванькова

Вторничная часть канона Андрея Критского на цся и русском (перевод архим. Феогноста Пушкова) с краткими пояснительными комментариями на библейские события.

Елизавета Иванькова

Великий покаянный канон Андрея Критского - это, в первую очередь, огромное количество отсылок к библейским событиям и персоналиям, и его сложно понять, если не знать о чем речь.
Во вложении - понедельничная часть читаемого канона (на цся и русском) с краткими пояснительными комментариями о том, что происходит и кто все эти люди.

Елизавета Иванькова