Телеграм канал «𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘»

Собственно говоря, обсуждение каких-либо военных мер в данном контексте себя исчерпало, хотя массового осознания этой мысли пока не пришло. Единственная важная тема сегодня — это грядущий гуманитарный кризис. Точнее говоря, по факту он уже наступил (правда, никто не хочет об этом говорить, дабы не портить лубочно-пряничную картину) — из-за систематических воздушных атак в населенных пунктах т.н. «сухопутного коридора» регулярные перебои с электроэнергией, водоснабжением, связью, и теперь, судя по всему, будут проблемы с логистикой и транспортной доступностью.

Это уже коснулось нескольких миллионов человек, которым, нужно предполагать, придётся покидать свои дома при дальнейшем ухудшении обстановки.

Естественно, стоит ожидать, что эти тенденции расширятся на территорию Крыма, и, вероятно, Кубани. И да, едва ли выйдет игнорировать подобные стратегические изменения.

P.S.: к слову, мои прогнозы об уничтожении гражданских грузовиков опоздали. От коллеги поступили данные о том, что это уже происходит — в частности, только сегодня было уничтожено 8 шт.

@atomiccherry 💯

Мы часто рассуждаем о некой пресловутой кристальной «военной логике», стремясь изучать и превозносить лишь лучшие и наиболее эффективные решения. Правда состоит в том, что в любой традиционной военной системе подобных решений меньшинство.

В действительности, мы должны куда чаще работать с ошибками. Анализировать их. Детально разбирать. Обсуждать. Критиковать. Негативный опыт — все ещё опыт, и он не менее ценен, чем любой другой. Вопрос лишь в том, как вы его используете... или дают ли вам такую возможность.

В цитате, приведенной выше, вы можете наблюдать классический пример ошибочной военной логики. В действительно, катастрофически ошибочной. И я бы хотел разобрать её — существует немаловероятная возможность того, что именно подобный подход будет применен для попытки разрешения нарастающего логистического кризиса, вызванного атаками на рокадные дороги, проходящие через территорию Донецкой, Запорожской и Херсонской областей. В конечном итоге, большую часть важных решений принимается умами среднего качества и способностей, как и автора приведенной в тексте идеи (да, самое большое заблуждение — думать, будто бы их принимают некие гении, прошедшие специальный отбор, подготовку и имеющие под рукой команду специалистов по анализу всего и вся. Это очень детское представление о порядке вещей, скажу я вам).

Так вот, об ошибках.

Огневой контроль трассы «Ростов-Крым» (возьмем общее, широкое обозначение) выстроен на применении полуавтономных барражирующих боеприпасов «Хорнет». Они оснащены системой edge-обработки: промышленный одноплатный компьютер работает с входящим видеопотоком и ведет поиск подходящей цели. Найдя её, он дает сигнал оператору. Так выглядит краткое описание тактики и принципа работы этого типа БПЛА.

Маскировка под гражданский грузопоток не сработает — потому что сегодня нет никакой проблемы в том, чтобы обучить машинное зрение выявлять любые грузовые машины. С гражданскими авто это сделать даже проще, т.к. нет проблем с подбором массива данных для обучения. Более того, уже есть прецеденты поражения и фур, и малогабаритных гражданских грузовых автомобилей (к слову, сегодня один такой был поражен в Мелитополе). И это очень выгодно с точки зрения военной экономики: «Хорнет» стоит около 5 тыс. долларов, возможности их производства и применения де-факто ничем не ограничиваются. Украина может позволить себе уничтожать любой автотранспорт на трассе и прилегающих дорогах, оставаясь в большой выгоде с точки зрения соотношения затрат и получаемого эффекта.

Собственно говоря, наивна сама мысль того, что маскировка под гражданский объект может служить защитой от ударов. Это не работало ни в войнах прошлого века, ни работает сегодня (достаточно вспомнить Ближний Восток). Она может принести ситуативную выгоду в угрожаемый период, но бесполезна в ходе самих боевых действий — противник начинает считать целями вообще всё, что видит.

Резюмируя, маскировка не работает в условиях полного отсутствия организованной обороны. И в условиях отсутствия её резонно задать следующие вопросы:

1. Сокращение объема логистики через т.н. «сухопутный коридор» приведет к её увеличению через Крымский мост. Соответственно, стратегически важная артерия вновь будет проходить через «бутылочное горлышко», крайне уязвимое для ударов в условиях, когда Украина активно экспериментирует с производством баллистических ракет и развивает направление безэкипажных брандеров. Существует вероятность того, что это заранее просчитанный сценарий.

2. За последние недели украинские СБС поставили РФ перед фактом расширения зоны огневого контроля дважды — сначала на 100+ км с использованием стандартных «Хорнетов», затем на 160+ км с использованием модифицированных версий. Это намеренный расчет: системе кажется, что она принимает какие-то меры и решает проблему, но следом появляется новый вызов. Нет никакой гарантии того, что зона огневого контроля не расширится ещё больше, и охота на любой логистический транспорт не будет происходить уже на территории Краснодарского края и северной/центральной части Крыма.

@atomiccherry 💯

Мы часто рассуждаем о некой пресловутой кристальной «военной логике», стремясь изучать и превозносить лишь лучшие и наиболее эффективные решения. Правда состоит в том, что в любой традиционной военной системе подобных решений меньшинство.

В действительности, мы должны куда чаще работать с ошибками. Анализировать их. Детально разбирать. Обсуждать. Критиковать. Негативный опыт — все ещё опыт, и он не менее ценен, чем любой другой. Вопрос лишь в том, как вы его используете... или дают ли вам такую возможность.

В цитате, приведенной выше, вы можете наблюдать классический пример ошибочной военной логики. В действительно, катастрофически ошибочной. И я бы хотел разобрать её — существует немаловероятная возможность того, что именно подобный подход будет применен для попытки разрешения нарастающего логистического кризиса, вызванного атаками на рокадные дороги, проходящие через территорию Донецкой, Запорожской и Херсонской областей. В конечном итоге, большую часть важных решений принимается умами среднего качества и способностей, как и автора приведенной в тексте идеи (да, самое большое заблуждение — думать, будто бы их принимают некие гении, прошедшие специальный отбор, подготовку и имеющие под рукой команду специалистов по анализу всего и вся. Это очень детское представление о порядке вещей, скажу я вам).

Так вот, об ошибках.

Огневой контроль трассы «Ростов-Крым» (возьмем общее, широкое обозначение) выстроен на применении полуавтономных барражирующих боеприпасов «Хорнет». Они оснащены системой edge-обработки: промышленный одноплатный компьютер работает с входящим видеопотоком и ведет поиск подходящей цели. Найдя её, он дает сигнал оператору. Так выглядит краткое описание тактики и принципа работы этого типа БПЛА.

Маскировка под гражданский грузопоток не сработает — потому что сегодня нет никакой проблемы в том, чтобы обучить машинное зрение выявлять любые грузовые машины. С гражданскими авто это сделать даже проще, т.к. нет проблем с подбором массива данных для обучения. Более того, уже есть прецеденты поражения и фур, и малогабаритных гражданских грузовых автомобилей (к слову, сегодня один такой был поражен в Мелитополе). И это очень выгодно с точки зрения военной экономики: «Хорнет» стоит около 5 тыс. долларов, возможности их производства и применения де-факто ничем не ограничиваются. Украина может позволить себе уничтожать любой автотранспорт на трассе и прилегающих дорогах, оставаясь в большой выгоде с точки зрения соотношения затрат и получаемого эффекта.

Собственно говоря, наивна сама мысль того, что маскировка под гражданский объект может служить защитой от ударов. Это не работало ни в войнах прошлого века, ни работает сегодня (достаточно вспомнить Ближний Восток). Она может принести ситуативную выгоду в угрожаемый период, но бесполезна в ходе самих боевых действий — противник начинает считать целями вообще всё, что видит.

Резюмируя, маскировка не работает в условиях полного отсутствия организованной обороны. И в условиях отсутствия её резонно задать следующие вопросы:

1. Сокращение объема логистики через т.н. «сухопутный коридор» приведет к её увеличению через Крымский мост. Соответственно, стратегически важная артерия вновь будет проходить через «бутылочное горлышко», крайне уязвимое для ударов в условиях, когда Украина активно экспериментирует с производством баллистических ракет и развивает направление безэкипажных брандеров. Существует вероятность того, что это заранее просчитанный сценарий.

2. За последние недели украинские СБС поставили РФ перед фактом расширения зоны огневого контроля дважды — сначала на 100+ км с использованием стандартных «Хорнетов», затем на 160+ км с использованием модифицированных версий. Это намеренный расчет: системе кажется, что она принимает какие-то меры и решает проблему, но следом появляется новый вызов. Нет никакой гарантии того, что зона огневого контроля не расширится ещё больше, и охота на любой логистический транспорт не будет происходить уже на территории Краснодарского края и северной/центральной части Крыма.

@atomiccherry 💯

Вообще, стоило бы уделить чуточку больше внимания тезису о том, что дроны — оружие эпохи глобализации. И это касается не просто неких технических аспектов, но и имеет прямое отношение к воздушной кампании, которая проводится Украиной на территории Российской Федерации.

Когда в начале 2024 года атаки украинских самолетов-снарядов стало невозможно игнорировать далее, российские власти стали проявлять определенный интерес (кратковременный, впрочем) к данной тематике, запрашивая аналитические материалы и прогностику у всех, кто мог предоставить таковые. Характерной чертой того периода была экспериментальность самой системы ударов — военные структуры Киева активно практиковались, стремясь опытным путем выявить наилучшие технические решения, наиболее грамотные конструкторские группы, сформулировать комплексную модель организации воздушных атак. Все происходящее тогда, словом, находилось на стадии зачаточной, стадии формирования.

Стадии наивысшей степени уязвимости.

В теории было понятно, что частью стратегии защиты от украинских воздушных операций должны были стать атакующие действия. Требовалось уничтожать специалистов, инженеров, производства, пока их количество было слишком маленьким, опыт — недостаточным для распространения и масштабирования. Момент, впрочем, закономерно был упущен, а далее в дело вступил фактор неодолимой силы, который едва ли был осмыслен, например, в РФ.

Фактор того, что дроны — это оружие эпохи глобализации.

В ходе Второй Мировой войны союзники проводили регулярные воздушные рейды, стремясь надломить функционирование военно-промышленного комплекса Германии. Наибольший эффект приносили атаки по различным узкоспециализированным производствам, выпускавшим редкие и крайне востребованные компоненты: шарикоподшипники, оптические приборы, точную механику и пр. Каждый удачный рейд по такому «узкому» предприятию буквально парализовал работу всей системы на недели и даже месяцы.

Сегодня подобная тактика работать не будет. Скажем, Украина производит уже более 4 миллионов дронов в год, а в следующем году нацелена на 7 миллионов. Во-первых, эти цифры — результат работы сотен небольших частных фирм, которые по сути занимаются конечной сборкой «конструктора» (и благодаря грамотному подходу государства имеют выраженные финансовые стимулы совершенствоваться в своей сфере). Во-вторых, все значимые детали — от чипов до моторов — производятся в Китае, Европе и др. странах, и они легально импортируются. Уничтожить «производство» в такой системе физически невозможно. У неё нет никаких «узких мест»: все критически важные компоненты делаются в третьих юрисдикциях, а сами сборочные цеха, проектировочные бюро и пр. представляют собой полностью децентрализованную массу. Любые потери легко возмещаются новыми желающими получить государственный контракт — благо, порог входа в подобный бизнес минимален.

Кроме того, не стоит забывать о принципиально новой основе для ведения войны — облачных технологиях. Производственная и инженерная документация любой фирмы по производству дронов может быть без проблем дублирована в облачных хранилищах. К слову, правительство Украины далеко не вчера приняло законодательство, регулирующее хранение данных и позволяющее использовать «облака». Соответственно, все критические данные, чертежи и схемы украинских компаний распределены по в дата-центрам по всему миру, они не привязаны физически к некой конкретной территории. Уничтожение сборочного цеха или офиса в такой системе не влияет ровным счетом ни на что — накопленный опыт, компетенции и знания в кратчайшие сроки восполняются благодаря бэкапам.

Глобальная экономика создала все условия для формирования доктрины сетевого производства. И она эффективно работает в условиях масштабной войны на истощение. Резюмируя же, стоит добавить, что многочисленные призывы «уничтожать производства», кои ежедневно сотрясают российскую медиасреду, стали не более чем мантрой, смысловая нагрузка которой потеряла актуальность более двух лет назад.

Грамотные решения должны продвигаться в нужный момент. Иначе они перестают быть таковыми.

@atomiccherry 💯

В прошлом месяце, увы, я не анонсировал новых статей. Тем не менее, они исправно публиковались — и это был ценный материал для анализа того, как меняется и какой облик имеет современная война на море.

Речь идёт о цикле «Битва за Ормузский пролив».

Сегодня острая фаза боевых действий в Иране, кажется, осталась позади. Стороны конфликта ведут переговоры о перемирии (или затягивают их, стремясь нарастить свои возможности), и сейчас самое время подвести итоги. Потому что мы наблюдаем необычную ситуацию: страна потеряла практически весь свой традиционный флот — фрегаты, корветы, подводные лодки — но при этом… добилась фактической победы в морской войне. Блокада Ормузского пролива, ключевой нефтяной артерии, продолжает действовать и по сей день, и могучий US Navy всё ещё не рискует приступить к её прорыву.

В трёх статьях цикла мы последовательно разбираем:

— Как развивалось иранское военно-морское строительство. Почему традиционный флот — гордость и точка сосредоточения колоссальных инвестиций — был уничтожен, даже не вступив в бой?
— Почему ВМС КСИР, в отличие от регулярного флота, уцелели и продолжили войну. Как децентрализация, рассредоточение и ставка на «москитные» силы (катера, мины, дроны, береговые ракеты) позволили сдержать один из сильнейших военных флотов мира.
— Какие уроки из этого опыта могут извлечь другие страны — особенно те, кто оперирует в закрытых акваториях и не могут тягаться с флотом ракетно-атомной эпохи в открытом бою.

Главный вывод: военно-морское строительство не должно быть данью амбициям или подражанием великим державам. Оно должно исходить из честного анализа реальных угроз, географических ограничений и экономических возможностей. Иран потратил десятилетия на создание дорогого «океанского» флота, который оказался бесполезен в реальной войне. Асимметричные средства (мины, противокорабельные ракеты, массы катеров), напротив, работали именно так, как и предполагалось — этот инструментарий создавался под прагматичный сценарий морского террора одной из важнейших судоходных артерий. И США, при всём их подавляющем превосходстве, не смогли обеспечить защиту ни союзникам в Заливе, ни мировой экономике, до сих пор испытывающей шок от дефицита поставок энергоносителей.

⏹️ Битва за Ормузский пролив (часть I): первичный анализ боевых действий на море в ходе Второй Иранской войны

Текст открыт для всех читателей❗️

Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/99e3bbc0-979e-42d0-8999-b64cab88b5a5
Patreon: https://www.patreon.com/posts/bitva-za-proliv-154986913?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link

⏹️ Битва за Ормузский пролив (часть II): доктрины иранских военно-морских структур и новая танкерная война

Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/f3cbad1f-fe2a-43ff-a799-df92b6dcb5be
Patreon: https://www.patreon.com/posts/bitva-za-proliv-155584765?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link

⏹️ Битва за Ормузский пролив (часть III): опыт и уроки, которые можно извлечь из гибели иранского флота

Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/12b3f6eb-2e5e-4d16-a86e-09a868377349
Patreon: https://www.patreon.com/posts/bitva-za-proliv-156070212?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link

Кроме того, я рекомендую всем читателям (не могу не заметить, что таковых в последнее время стало больше), которые интересуются темой военно-морских боевых действий, ознакомиться со следующими материалами:

— Незамеченная война: морское противостояние в Красном море. Перевод очень интересного материала, посвященного боевым действиям ВМС США против хуситов. Материал открыт для чтения всем желающим;
— Тематический цикл текстов, посвященных войне в Красном море;
— Наконец, авторский материал «Роботизация морской войны и новый этап эволюции москитного флота».

Приятного чтения.

@atomiccherry 💯

Сегодня мне хотелось бы коснуться любопытной темы, поднятой одним из читателей. Он задал большое количество вопросов, связанных с перспективами развития роботизированных вооружений — и вопросов сугубо технических.

Рассуждая на тему дронов, легко стать жертвой весьма банальной логической ловушки: раз мы говорим о вооружении, тем более насыщенном большим количеством высокотехнологичных компонентов, то этот разговор должен полностью состоять из обсуждения лишь тех вопросов, что касаются «железа». Это классическая ошибка, которая преследует тематику анализа вооружений далеко не одно десятилетие — даже профильные специалисты подчас с трудом могут осмыслить, что оружие — это прежде всего концепция применения, ряд заложенных в её рамках тактических свойств, и лишь потом техническое исполнение.

Технический анализ, безусловно, важен, когда мы касаемся темы роботизированных вооружений, но его значение часто переоценивают. Дроны — это инструмент войны эпохи глобализации. Инструмент, в значительной степени опирающийся на гражданскую компонентную базу. И хотя сейчас мы видим все больше специализированных решений по типу использования промышленных SoM, шифрованных радиомодемов, заказных печатных плат, это все ещё детали, которые можно с минимальными усилиями заказать у китайских производителей. В сущности, любой дрон — это конструктор, который лишь ожидает затейливого сборщика-импровизатора, чтобы собрать из набора тех или иных деталей средство поражения. Даже в случае софта речь идет прежде всего о кастомизации различного open-source программного обеспечения (пусть порой и довольно глубокой). И да, конструктор — это не уничижительная характеристика, а комплимент масштабируемости и живучести технологии.

Возможно ли провести комплексный анализ всей существующей сегодня гражданской радиоэлектроники, электронной оптики, средств коммуникации и предсказать, как именно будут развиваться те или иные типы беспилотных систем? Маловероятно. Этот эволюционный путь во многом зависит от фантазии конкретного инженера, потребностей конкретного командира и, самое главное, среды, экосистемы, в рамках которой осуществляется их деятельность. В лучшем случае у нас выйдет предсказать некие общие тренды.

Но первостепенное значение имеет не технический анализ. Важны концепции и принципы. Наибольший практический интерес в теме эволюции роботизированных вооружений представляет именно этот вопрос — вопрос того, как именно строится структура вовлечения специалистов (которые в массе своей еще вчера были энтузиастами, далекими от темы войны и военной промышленности) в процесс разработки, производства и применения беспилотных систем.

В настоящий момент, если уж касаться технических аспектов, я бы более внимательным образом отнесся к внедрению нейросетей различных типов. Последняя наиболее громкая «новинка» российско-украинского конфликта — американо-украинский барражирующий боеприпас Hornet — зарекомендовал себя опасным оружием именно благодаря высокой степени автоматизации, достигнутой в том числе внедрением edge-обработки (фактически, он самостоятельно производит поиск и выявление потенциальной цели в режиме радиомолчания). Нейросети — это доступный инструмент, который динамично развивается и имеет обширные военные перспективы в области развития полуавтономных и, возможно, даже автономных беспилотных систем.

Технологии — лишь фон для происходящих сегодня событий. Ключевой фактор, который десятилетиями сдерживал развитие дроновых вооружений, — отсутствие экосистемы. Не было спроса, не было обратной связи с реального поля боя, не было сообщества инженеров, готовых рисковать и экспериментировать (и не было заказчика, способного обеспечить условия для их работы).

И военные потребности методом естественной эволюции создали этот недостающий элемент.

@atomiccherry 💯

Господа, конспирология — это выводы, сделанные из отсутствия фактов. Или нежелания их видеть.

Факты же таковы, что помимо Starlink существует и иная система глобальной коммуникации полноценного военного образца — речь идет о Starshield. И терминал данной системы представляет собой... да, все тот же рядовой гражданский терминал Starlink Mini — разница пролегает в софте, канале доступа, шифровании и выделенных частотах.

Далее. Украина является официальным партнером Пентагона в области военной спутниковой коммуникации и имеет доступ к Starshield. Имеют его и практически все страны, входящие в Североатлантический Альянс (и технически ничто не мешает им передать свои терминалы Киеву в рамках партнерских программ). Starshield, в свою очередь, не несет на уровне системы региональных ограничений и работает во всех точках земного шара без юридических барьеров, наложенных на Starlink.

Starshield работает с сопоставимой и даже более высокой скоростью передачи данных, его каналы имеют шифрование MIL-стандарта, он куда лучше защищен от помех и при этом на уровне системы заточен под военные задачи — в частности, навигацию, трансляцию видеопотоков с минимальной задержкой и пр. Нет никакой необходимости производить сложные конспирологические манипуляции со Starlink, имея в распоряжении специализированное средство, идеально подходящее под вашу задачу.

Следующее. Как несложно заметить, украинские самолеты-снаряды выборочно оснащены терминалами спутниковой связи. И это логично — доступ к Starshield имеет свои ограничения и рамки, Украина не имеет возможности размещать терминалы для управления в режиме реального времени абсолютно на всех производимых и запускаемых средствах воздушного нападения.

Вот и вся загадка конспирологической теории о том, что «Илон Маск проводит бомбардировки Москвы». Нет, не проводит — ни технически, ни юридически он не имеет отношения к происходящему. Впрочем, доказать обратное в любом случае не в силах ни российских силовых структур, ни политической администрации — извините, степень их компетенции такова, что они по сей день не осмыслили факт существования Starlink, веруя в то, что украинские самолеты-снаряды управляются по мобильному интернету, а заслуженные российские академики громят в своих статьях технологию Direct-to-Cell, отрицая возможность её реализации. Про существование военной системы Starshield же, как мы видим, не в состоянии узнать основная масса не менее заслуженных российских военных экспертов, попеременно требующих то уничтожения спутников Starlink, то строящих сложные теории о том, как система применяется для атак по территории РФ (ничего лично против Вас, Роман — это большое обобщение всего, что можно наблюдать в русскоязычном сегменте TG за последние недели).

@atomiccherry 💯