Телеграм канал «Art Is New Sexy 🍓»

Прочитала сегодня, откуда в массовой культуре взялся миф о том, что богатые коллекционеры крадут для себя искусство.

Оказывается, впервые такая сцена появляется в первом фильме о Джеймсе Бонде — «Доктор Но» 1962 года. Бонд, которого играет роскошный Шон Коннери, приезжает в подводное убежище таинственного злодея доктора Но и видит там картину Франсиско Гойи «Портрет герцога Веллингтона» (1812–14).

Мы бы сегодня не обратили на это внимание, а вот многие британцы в 1962 году — очень даже да. Дело в том, что за год до выхода фильма этот портрет подло украли из Национальной галереи в Лондоне после того, как британское правительство торжественно выкупило его у нью-йоркского коллекционера Чарльза Райтсмана за 140 000 фунтов стерлингов.
2 августа 1961 года картину радостно выставили в галерее, чтобы похвастаться покупкой, а 21 августа вор влез в окно галереи по строительным лесам и упер портрет великого полководца. Да-да, прямо как грабители Лувра в прошлом году. Времена идут — методы краж не меняются.

Но в отличие от воров украшений из Лувра (и от многих других), вор Веллингтона не сидел молча с картиной. Отнюдь!
31 августа он начал публиковать в газете анонимные заметки, в которых сообщал, что хочет получить за портрет выкуп — всё те же 140 000 фунтов стерлингов. Но не просто себе в карман. Вор оказался эдаким Робин Гудом. Он говорил, что кража картины — это благотворительный акт. Мол, он украл, чтобы на деньги от выкупа создать благотворительную организацию, которая обеспечит, внимание, «телевизионными лицензиями пожилых и малоимущих».
Либо же, предлагал вор, он может вернуть картину бесплатно, если правительство самостоятельно отменит лицензионный сбор на телевидение для тех же социальных групп.

Деньги ему никто, конечно, не выдал и сбор не отменил. Но пошумело знатно.

И вот год спустя на экраны выходит «Доктор Но», где зрители видят, как Бонд проходит мимо той самой картины и задумчиво говорит: «Так вот куда она делась».
В фильме, конечно, была всего лишь копия, подлинник еще числился пропавшим, но кто ж об этом знал? Создавалось впечатление, что картину действительно украл какой-то вымышленный злодей.

В реальности вор ещё несколько лет присылал в газеты письма с теми же требованиями, а в 1965 году сообщил, что картина находится в бюро находок на вокзале Нью-Стрит в Бирмингеме. И картина действительно оказалась там, правда без рамы.

В мае 1965 года портрет вновь выставили в Национальной галерее, а в июле вор добровольно сдался полиции. Им оказался Кемптон Бантон, пожилой бывший водитель автобуса. В своем заявлении он написал:
Мне надоело все это дело.

И хотя уже тогда стало очевидно, что никакой тайный миллионер картину не крал, сюжет прижился. Как это обыгрывается сегодня, упоминала в своих роликах про черный рынок искусства: Часть 1 и Часть 2.

При оформлении Бантона выяснилось, что у него уже было короткое заключение в тюрьме... за неоднократный отказ платить телевизионный лицензионный сбор, отмены которого он так отчаянно добивался, удерживая «Портрет Веллингтона» в заложниках.

В суде адвокат Бантона смог вызвать у присяжных сочувствие к благородным мотивам кражи, поэтому его признали виновным только в краже рамы и приговорили к трем месяца тюрьмы.

А «Портрет герцога Веллингтона» и по сей день висит в Национальной галерее в Лондоне. Зал 38. Раму тоже подобрали красивую.

#Магия_кино

Когда чувствуешь, что 31 день в январе всегда длится дольше, чем 31 день в любом другом месяце, но не можешь это доказать.

Доменико Фетти, Задумавшийся Архимед, ок. 1620. Галерея старых мастеров, Дрезден

Обещала рассказать интересный нюанс про Одиссея и героев древнегреческих поэм в целом.

В конце «Одиссеи», изрубив всех претендентов на руку своей жены Пенелопы, Одиссей приказывает кормилице Евриклее указать ему на рабынь, которые вступали в интимную связь с женихами, пока те находились в доме. (Од.22.417-418) Евриклея сообщает, что из 50 рабынь, которые есть в доме, 12 пошли «бесстыдной дорогой».

(Выглядит так, будто рабыни могли свободно распоряжаться своим телом и добровольно предложили себя женихам. Интересно, как это выглядело? Вооруженные мужики захватили дом Одиссея, пили его вино, ели его еду, а рабынь не трогали, они сами к ним пришли? Ладно, представим, что конкретно эти 12 из 50 так и поступили).

Узнав имена предательниц чести дома, Одиссей приказывает Телемаху зарубить рабынь мечами на заднем дворе. (Од.22.441-445) Телемах выполняет приказ отца, но чуть более креативно: вешает рабынь на канате, сказав, что они не заслуживают «чистой смерти».

(С нашей точки зрения смерть от повешения — более щадящая казнь, чем от меча. Но для древних греков наоборот большей честью была смерть от меча и расчленение, т.к. это способ убийства, напоминающий смерть в бою. Поэтому повешение считалось позорным.
Таким образом, Одиссей поступает в некотором смысле благородно: приказывает Телемаху убить рабынь более достойным способом, а тот выбирает недостойный).

Вот такая трогательная история.

И тут многие задаются вопросом: адекватно ли поступил Одиссей?

(Хотя люди, которые прочитали «Одиссею» и не могут уверенно ответить на вопрос об адекватности Одиссея, видимо плохо её читали, потому что в поэме довольно однозначно видно, что адекватным там не был примерно никто).

На первый взгляд в общем контексте казнь рабынь была вполне логичной. Особенно после того, как Одиссей перерезал всех женихов, которых было 108, если кто-то не знал. Рабыни предали Одиссея и вступили в интимную связь с мужчинами, захватившими его дом. Такое явно заслуживает наказания.

Но если мы посмотрим на древнегреческие законы, там нет прямого указания, что за секс с чужаками рабынь следовало казнить. Рабы считались таким же имуществом, как любое другое. Их осквернение трактовалось не как моральное преступление, а как материальный ущерб владельцу. И за такой ущерб ответственность нес тот, кто его нанёс. На преступника налагался штраф, который женихи вероятно выплатили бы, но это трудно сделать, когда ты убит.
Рабынь же в качестве наказания могли побить, продать, изгнать, но массовая казнь было чем-то исключительным даже в архаический период, когда хозяин имел над рабами неограниченную власть, а уж в классический период и подавно.

Так и «адекватно ли поступил Одиссей?».

Нам кажется, что герои эпоса — это образцы для подражания. Что они демонстрируют, как надо поступать.
Но так никогда не задумывалось. Эпос не был зеркальным отражением реальной жизни.

Посмотрите, что делают так называемые «герои» в «Одиссее». Агамемнон приносит в жертву собственную дочь, приказывает Менелаю убить просителя, Парис занимается сексом с Еленой, пока за его спиной идет битва, Ахиллес бросает троянских пленников на погребальный костер Патрокла и оскверняет труп Гектора, и так далее. Про Одиссея я вообще молчу, там пробы негде ставить.
Немного странно пропагандировать такие ценности.

Герои эпических поэм совершают и хорошие, и плохие, и умные, и очень тупые поступки (вспомните, как долго ахейцы не могли попасть в Трою, хотя им уже прямым текстом говорили, что надо сделать). Авторы поэм не призывали никого повторять их путь и не присваивали каждому их решению моральную ценность.

Поэтому в пространстве эпоса решение Одиссея просто было его личным выбором: рабыни предали своего хозяина, ему нужно было восстановить порядок и провести ритуальное очищение дома — он его провел.

В своей новой книге "Интимная Греция" также буду на примере известных мифов разбирать, насколько сильно содержание поэм отличалось от реального положения женщин в Древней Греции.
Выйдет в конце февраля, заказать можно уже сейчас.

#Пересказ_мифов

«Ночной дозор» Рембрандта прекрасен тем, что он и не ночной, и не совсем дозор. Лучше было бы только, если еще и его автором был не Рембрандт.
Но все эти детали, как и трагичную судьбу с нападениями, мы хорошо знаем. (Кстати, больше нападений, чем «Ночной дозор» (их было три) пережила только «Мона Лиза» (их было шесть).

А сюжет-то при этом довольно прозаический.

📍Кто все эти люди и по какому поводу они там собрались, можно прочитать в моем новом тексте для ЧТИВА.

Когда тебе говорят, что вообще-то не так уж и холодно.

Питер Брейгель Старший, Перепись в Вифлееме (фрагмент), 1566. Королевские музеи изящных искусств Бельгии, Брюссель.

Прихожу к мысли, что фраза "сначала ты говоришь, что больше так не можешь, а потом опять почему-то можешь" — это про автора, который каждый раз берет новую тему и говорит, что её невозможно раскрыть красиво и интересно, не за что зацепиться совершенно, нет, эта тема скучная, пресная, в ней нет интриги, всё уже сказано до нас, а потом пишет и интересно, и зацепиться есть за что, и даже не сказанное ранее получается найти.

Автор в этом примере — конечно же я.

У Саши Файба вышел текст о том, почему злые музеи не разрешают посетителям фотографировать экспонаты. И он местами невероятно поверхностный, неточный и вводит в заблуждение.
Комментировать такое — хлеб коллег из музеев, поэтому выскажусь только по нескольким пунктам, которые особенно режут глаз и не дают пройти мимо:

С помощью фотовидеосъемки злоумышленники изучают расположение камер и сигнализации. Но Лувр недавно ограбили, просто приставив лестницу к балкону и пробив стекло кулаком.

То, что Лувр ограбили средь бела дня, не означает, что фотографировать картину со всех сторон не имеет никакого практического смысла для мошенников или кого-то другого. Это false equivalence, если угодно.

С помощью фото злоумышленники могут не только расположение камер изучать.
Если вы не обращали внимания, в интернете не все картины опубликованы в хорошем качестве. А даже когда такое качество есть, например, у какого-нибудь ультрапопулярного "Сада земных наслаждений" Босха, все равно нам показывают не всё. Мы не видим кракелюры, пыль, потемнения, мы не видим раму, подрамник, задник с клеймами — самую интимную часть картины. А чтобы качественно подделать картину, все эти детали важны и нужны.
Мало кто в своем уме рискнет подделывать Босха, но помимо него есть много интересных вариантов.
Высококачественные фото облегчают подлог документов по картине. Фото могут пригодиться для атрибуционных споров, судебных разбирательств, подмен в частных коллекциях, «улучшения» провенанса и много чего другого.

Большинство людей воспринимают запреты на съемку как жадность музейщиков и владельцев сувенирных магазинов.
Но здесь важно понимать, что доходы музеев (особенно частных и локальных) – залог выживания предметов искусства. Консервация, персонал, выставки стоят больших, иногда огромных денег. Свободная профессиональная съемка может серьезно их подрезать.

Возможно я, конечно, некорректно считываю посыл и речь о другом, но все-таки скажу, что никто не считает просмотр или покупку репродукций заменой оригиналов. Картина — это объемный объект, вписанный в пространство, не говоря уж о скульптуре. Как фотографией предполагается заменить восприятием глазами этого объема? А искажение цвета? А рельеф полотна?
Самые лучшие фотографии картин не могут заменить их просмотр живьем, как пробежка по беговой дорожке перед плазмой, на которую траслируется видео из леса, не заменит пробежку в настоящему лесу, где есть постоянное изменение пространства, света, запахов и звука, как разговор по зуму не заменит личную беседу и как просмотр VR-порно не заменит секс с живым человеком, если кому-то такая аналогия будет понятнее.

Резюмируя мысль про фотографирование, давайте, пожалуйста, помнить о том, что музейные экспонаты — это дорогие (иногда лишь потенциально, но тем не менее) материальные объекты, а не мудборд из Пинтереста.
Попробуйте в ювелирном начать облизывать стекло рядом с бриллиантовыми колье или фотографировать их, и дайте знать, как быстро вас выведет охрана.