Телеграм канал «Антрополог на районе»

Как в MIT используют антропологию, чтобы разрабатывать гуманных чат-ботов

На сайте Массачусетского технологического института (MIT) недавно выложили интересную статью про необычный образовательный курс, который соединяет программирование с культурной антропологией. Курс называется "Humane User Experience (UX) Design" ("Гуманный дизайн пользовательского опыта") и одновременно числится на кафедрах компьютерных наук и антропологии.

Придумали его два друга - антрополог Грэм Джонс (в свое время его монография про антропологию современных фокусников имела большой резонанс) и специалист по компьютерным наукам Арвинд Сатьянараян. Они познакомились, когда вместе курировали докторскую диссертацию о визуализации данных для людей с нарушениями зрения, сильно подружились и в итоге придумали совместный проект - курс на стыке социальных и технических наук.

Курс ориентирован на практику - студенты, используя методы и наработки антропологии, создают в Google Gemini групповые проекты онлайн-приложений с встроенными чат-ботами. Главная задача - разрабатывать эти продукты не только удобными и понятными для пользователей (классический UX), но сделать их человекоцентричными, отвечающими глубоким внутренним потребностям человека. И тут, как говорится, без антропологии никак.

И вот несколько проектов, которые были разработаны в первом семестре:

- Чат-бот "Pond" ("Пруд") создан для выпускников университетов, впервые оказавшихся в "большом пруду" взрослой жизни. Задача чат-бота - помогать решать проблемы в самостоятельной жизни после университета, когда рядом нет ни родителей, ни друзей-однокурсников, ни опытных преподавателей, которые могут дать совет, как поступить в той или иной ситуации. Чат-бот помогает в трёх сферах: социальная жизнь, профессиональная навигация и бытовые навыки взрослости. Например, подсказывает, как вежливо, но твёрдо отстоять свои права перед назойливым арендодателем, который задаёт слишком личные вопросы, и предлагает ролевые сценарии для отработки навыка.

- Проект "News Nest" ("Гнездо новостей") решает проблему "думскроллинга" и медиаманипуляций, переосмысляя новостного агрегатора как компанию из десяти птиц с разными специализациями (попугай - главные новости, гусь - научные новости, сокол - спортивные новости и т.д.). Антропологический инсайт здесь заключается в использовании нечеловеческих персонажей как буфера: птицы создают эмоциональную дистанцию между пользователем и потоком новостей, снижая риск аффективной манипуляции и "ловушек вовлечённости".

- Проект "M³ - Multi-Agent Murder Mystery" ("Тайна убийства среди ИИ-агентов") является, пожалуй, самым необычным и прикольным по замыслу. Это детективная онлайн-игра "Угадай убийцу", в которой четыре разных ИИ-чат-бота (Gemini, ChatGPT, Grok и Claude) играют роль подозреваемых с разными личностями, а пользователь является пятым участником. Каждый из ботов может говорить правду или лгать, и пользователь не знает, кто виновен — иногда виновным оказывается он сам. Антропологическая идея здесь в исследовании социальной дедукции как формы коммуникации: игра принуждает пользователя выявлять намерения и ложь сразу у четырёх ИИ-собеседников, не привязываясь ни к одному из них, что формирует критическое отношение к ответам искусственного интеллекта в целом, который, как мы все знаем, действительно иногда привирает и галлюцинирует (ну, хорошо, что хоть убийства не совершает).

Курс имел огромный успех у студентов, один из слушателей, благодаря нему, даже нашел работу в стартапа по созданию чат-ботов. В следующем учебном году обещают курс повторить.

На фото: Профессор антропологии Грэм Джонс тестирует чат-бота, созданного командой News Nest.

Выходит в свет перевод на русский язык новаторской французской монографии про антропологию призраков

Нежданная радость - крупное российское издательство "Азбука" внезапно выпускает большим тиражом книгу Грегори Делапласа "Антропология смерти. Погребальные обряды и призраки в мировых культурах". Хотя видеть слово "антропология" в заглавии "мейнстримового" издательского проекта весьма приятно, само название книги кажется подозрительным - вдруг это попсовый компилятивный научпоп в духе "занимательных фактов о похоронных традициях народов мира"?

Но нет! На самом деле это такой антропологический "троянский конь" - под видом обзорной научно-популярной книги нам перевели и издали одну из самых ярких и новаторских монографий французской антропологии последнего времени. Российское название книги явно придумали, чтобы повысить продажи - в оригинале эта работа называется "La Voix des fantômes: Quand débordent les morts", что вольно можно перевести как "Голос призраков: Когда мертвые перетекают в наш мир" (глагол "déborder" означает 'переливаться через край, выходить из берегов'). Как видим, никаких "погребальных обрядов в мировой культуре" тут и близко нет.

Автор книги Грегори Делаплас - один из самых ярких французских антропологов своего поколения. Его научные интересы связаны с изучением повседневной жизни и мифологии кочевых скотоводов на северо-западе Монголии, где он проводил полевые исследования с конца 1990-х годов. Его диссертация (2007) про духов и призраков в монгольской культуре получила премию Музея набережной Бранли. В 2015 году ему присудили Бронзовую медаль CNRS - одну из самых престижных наград Франции для ученых. С 2020 по 2024 гг. он был главным редактором "L'Homme. Revue française d'anthropologie", флагманского журнала французской антропологии. Словом, человек интересный и неслучайный.

А еще Грегори Делаплас в 2017 году перевел на французский язык революционную книгу Эдуардо Кона "Как мыслят леса: к антропологии по ту сторону человека", где критиковался антропоцентричный фокус социальных наук и предлагалось выйти за пределы ограниченных концепций человеческой культуры, наделив субъектностью нечеловеческие сущности (например, живую природу). Собственно, в рассматриваемой книге Грегори Делаплас как бы продолжает эту линию и предлагает предоставить субъектность... призракам и духам умерших.

Раньше исследователи похоронной культуры изучали, как живые регулируют и контролируют посмертную судьбу умерших через систему ритуалов. Здесь же автор идет против правил и предоставляет мёртвым статус полноценных субъектов с собственными эмоциями, голосами и агентностью. При этом поминальные обряды он предлагает рассматривать не как проявление политики памяти, а скорее как форму политики забвения. Живые в поминальных практиках не укрепляют связь с мертвыми, а скорее учат их правильно исчезать - занять отведённое место предка-покровителя или раствориться в безличном.

Однако мы помним, что подход Делапласа подразумевает субъектность умерших, у которых могут быть какие-то свои мотивы и желания (например, задержаться в мире живых). И здесь исследователь провокационно предлагает инверсию привычной логики: обычно считается, что умерший, ставший предком-покровителем - это норма, а призрак - отклонение. Грегори Делаплас переворачивает эту систему: в его трактовке призраки первичны, они появляются сразу после смерти - беспокойные, непредсказуемые, неукрощённые. Предки же - это призраки, которых живые сумели "воспитать" и "приручить", научили занимать своё место в мире мертвых.

Ну и если по какой-то причине люди не справляются с "приручением" призраков, то тогда те действительно "выходят из берегов" и "переливаются" в мир живых, создавая им серьезные проблемы. И чем больше кризисов в обществе, тем больше возникает призраков, которые не смогли найти свое место. Одна из глав книги даже посвящена анализу их монологов от первого лица, зафиксированных в фольклорных рассказах или во время спиритических сеансов.

Короче, книга новаторская и глубокая. В продаже обещают в апреле, но уже сейчас можно прочитать в pdf ее начало. Рекомендуем!

Небольшое техническое объявление

В последнее время многие каналы объявляют о запуске "запасных аэродромов" в связи с замедлением и перебоями в работе телеграма. Кто-то уходит в Дзен. Кто-то запускает страницу в VK. Есть и те, кто выбирает "самый надежный" мессенджер MAX.

Что можно на это сказать? С уважением относимся к решениям коллег, но лично мы остаемся здесь - в телеграме. И никуда мигрировать не намерены. "Антрополог на районе" появился в телеграме и принципиально остается здесь, продолжая свое вещание.

Наверное, каких-то читателей мы можем из-за этого потерять. Однако статистика по посещаемости показывает, что даже в последние несколько недель (когда телеграм по всей стране работал с большими перебоями) количество просмотров новых постов у нас практически не упало. Кажется, это означает, что подавляющее большинство наших читателей умеет оставаться на связи в телеграме даже в нынешних непростых условиях. Мы вами очень гордимся, поэтому остаемся тут и никуда уходить не будем.

В интернет-журнале урбанистического портала "Среда для жизни" в разделе "Личный взгляд" вышла небольшая колонка городского антрополога Михаила Алексеевского под названием "С чего начинается дом (и где он заканчивается)".

В ней речь идёт о том, как в разные эпохи менялось представление горожан о границах "своего/чужого" пространства. Также исследователь размышляет про то, как распознавание "своего" пространства связано с идентичностью территории, практиками ее использования и запросами к развитию.

"Тот факт, что масштаб района – это важный и максимально широкий идентификатор территории Москвы для человека, можно проиллюстрировать на примере принципа организации социальных связей по территориальному признаку в армейской среде. Известно, что если встречаются солдаты-срочники, допустим, из Воронежа, они радуются этому факту, ощущая себя земляками. А если встречаются солдаты из Москвы, то они такие: «Ну и ОК». Ситуация принципиально меняется, если они не просто из Москвы, а, например, из района Чертаново. Только тогда включается механизм: «О, земляк!». Вполне вероятно, что данный феномен объясняется тем, что Москва – это уже не совсем обычный город, скорее, отдельная страна, связь с которой ты можешь ощутить только солидаризируясь с ее отдельными вполне конкретными территориями".

Что мы теряем, когда исчезает интернет❓

Даниел Миллер - современный антрополог, который изучал интернет как часть повседневной жизни в разных культурах. Он принимал участие в проекте, когда 9 антропологов провели по году с лишним в 9 совершенно разных точках планеты, наблюдая, как люди реально пользуются социальными медиа

В результате исследования Миллер делает вывод:
«Смартфон как носитель социальных медиа, возможно, вообще является сейчас самой важной для нас вещью из всего, чем мы владеем»

У Миллера есть пронзительное описание китайских фабричных рабочих:
«Их очень тяжелый труд оставляет им совсем мало свободного времени, но почти всё, что у них все-таки есть, они проводят, не общаясь друг с другом, а в социальных сетях и на сайтах вроде YouTube. На самом деле, если не считать часов работы и сна, про них можно сказать, что они живут в социальных медиа больше, чем где бы то ни было еще»

В какой-то момент один из рабочих по признается антропологу:
«Знаете, за пределами смартфона жизнь, в общем-то, невыносима»

Значительная часть нашей жизни действительно проходит через это устройство. Миллер отмечает, что и разделение на онлайн и офлайн постепенно теряет смысл:
Интернет больше не место, куда мы "заходим", это среда, в которой мы находимся постоянно

Похожее уже происходило раньше:

⚫️Когда-то чтение было отдельным занятием. Нужно было специально взять книгу, уединиться, настроиться. С появлением печатной культуры текст постепенно «разлился» по повседневности: вывески, газеты, объявления. Мы перестали «входить в мир текста», мы начали в нём жить

⚫️Или электричество. Сначала это было событие - просто включить свет. А потом оно стало фоном, который просто есть

⚫️Деньги. Сначала это были конкретные монеты, которые нужно было держать в руках. Потом деньги стали абстракцией: счета, карты, цифры. Мы не «взаимодействуем с деньгами», мы постоянно находимся внутри денежной системы

С интернетом происходит то же самое. Он теряет статус отдельного пространства и становится условием, в котором протекает жизнь. И именно поэтому его отключение ощущается так странно

Так что именно мы теряем?
⚫️сеть?
⚫️или саму возможность быть включёнными в реальность?

Премию за лучшую книгу по антропологии города получила монография про подземный урбанизм в Бухаресте

Мы каждый год рассказываем о книгах, получающих Премию Энтони Лидса. Эта ежегодная награда, присуждаемая Обществом критической городской антропологии (CUAA) за лучшую монографию, является своего рода "Оскаром" в мире антропологических городских исследований.

В 2022 году премию получила книга про фриганов и активистов движения "Еда вместо бомб" в Сиэттле. В 2023 году выиграло исследование про антропологию полицейской слежки за активистами в Стамбуле. В 2024 года награда досталась монографии про коррупцию в сфере строительства и градопланирования в индийских городах. И вот недавно был объявлен лауреат Премии Энтони Лидса за 2025 год. Кто же им стал?

Рады представить победителя - это Брюс О'Нилл, профессор факультета социологии и антропологии Университета Сент-Луиса, получивший Премию за книгу "Подземелье: Мечты и унижения в Бухаресте" ("Underground: Dreams and Degradations in Bucharest"). Если премии прошлых лет, как кажется, давали скорее за сложное поле (антропологически изучать полицейское преследование и индийскую коррупцию действительно непросто), то в данном случае, судя по всему, жюри оценило скорее оригинальную идею исследования и новаторский подход к тому, как можно изучать развитие современного города.

В чем там фишка? Общепринятое представление о городском росте — это рост вверх (небоскрёбы) и вширь (пригороды). О'Нилл, рассматривая постсоциалистическое развитие Бухареста, столицы Румынии, добавляет третье измерение: города под давлением глобального капитализма растут ещё и вниз - под землю.

После того, как Румыния в 2007 году вступила в ЕС, в Бухарест хлынули иностранные инвестиции, так что вскоре стремительный рост города перегрузил старую  инфраструктуру (пробки, загрязнение воздуха, переуплотнение центра). Ответом властей стала масштабная "подземная урбанизация": реконструкция и расширение станций метро, подземные торговые пассажи, переоборудованные под жилье подвальные этажи, бункеры и бомбоубежища, превращенные в модные ночные клубы — новые пространства для жизни, работы и досуга в загруженном центре.

Исторически под землю вытесняли самые маргинализированные слои горожан: бездомных, нелегальных мигрантов, фабричных рабочих, живущих в подвалах. Провокационный парадокс книги состоит в том, что в Бухаресте XXI века под землю отправляют не бедняков, а средний класс. Это переворачивает привычную логику джентрификации: обычно средний класс вытесняет бедных в ходе "облагораживания" кварталов, а здесь он сам оказывается жертвой тех же структурных изменений.

Причем этот подземный урбанизм действительно оказывается крайне противоречивым. С одной стороны, освоение подземных пространств подаётся как что-то модное и прогрессивное, эта городская политика обещает среднему классу доступ к центру, комфорту, статусу и европейской современности (просто под землёй). С другой стороны, почти всегда этот доступ оказывается частичным, уязвимым и сопровождается унижением, опасностью или чувством второсортности. Именно поэтому "мечты" и "унижения" в названии книги идут вместе: подземелье одновременно и открывает тебе новые возможности, и напоминает, что ты все же находишься ниже других — пространственно и социально. Короче, это действительно классная книга, которая ломает привычный "картографический" взгляд на город в урбанистике (типа горизонтальных противопоставлений центра и периферии) и показывает новое важное измерение - верх-низ.

Если что, полный pdf книги можно найти на "пиратских" сайтах. Москвичам в книге точно многое покажется знакомым: и подземная торговля (вспомним ТЦ "Охотный ряд" под Манежной площадью или ларьки в переходах метро), и подземные парковки, и клубы в бывших бомбоубежищах.

Лидса