Телеграм канал «Антрополог на районе»

🫥 Как поступить на новую программу по городской антропологии?

На дне открытых дверей программы «Городские культуры» расскажем о вступительных испытаниях и подготовке к ним.

На встрече обсудим:
🫥 как написать эссе: структура, аргументация, объем и критерии оценивания
🫥 Как оформить мотивационное письмо и почему его важно обезличить
🫥 Как проходят испытания в системе СДО с прокторингом

🫥Подключайтесь, чтобы узнать все подробности!🫥

🫥13 июня, в 12:00
🫥 Успейте зарегистрироваться

Нас часто спрашивают: как стать городским антропологом? Куда пойти учиться? И вот - как мы уже писали - открывается магистратура именно по этому профилю! Приходите на онлайн-встречу послушать, пообщаться и задать все вопросы!

Как антропологи в США ищут работу... со скелетами

В научном журнале "Annals of Anthropological Practice" пару недель назад вышла занятная статья Мэтта Арца про то, по каким поисковым запросам американские антропологи ищут себе работу. Статья вышла настолько резонансная, что ее даже в полном виде бесплатно выложили онлайн.

Сам Мэтт Арц — довольно яркая личность. Он широко известен как основатель субдисциплины AI Anthropology (антропологии искусственного интеллекта). По основной позиции он AI Product Manager в CMS (Centers for Medicare & Medicaid Services, США) и одновременно адъюнкт-профессор в Университете Пенсильвании. Помимо этого, он основатель Azimuth Labs — консультационной практики, применяющей антропологическое мышление к AI-продуктам и прикладным этнографическим исследованиям. Будучи очень успешным в сфере бизнеса, он при этом всегда выделяет свою антропологическую идентичность и сильно переживает за будущее любимой дисциплины.

Статья "Паттерны карьерных поисков в антропологии: использование корпуса ключевых слов для картографирования профессиональных путей" как раз посвящена изучению проблем, связанных с позиционированием антропологов на рынке труда. Мэтт Арц с помощью инструмента Keyword Magic Tool от SEMrush в октябре 2025 года проанализировал поисковые запросы пользователей в Google по трем ключевым темам — “Anthropology Jobs”, “Anthropology Careers”, “Anthropology Employment". Всего у него получилось выделить и проанализировать 42 290 поисковых запросов по 2880 наборам ключевых слов. Ну а дальше он стал их анализировать и пытаться выявлять устойчивые тренды.

Ну, что сказать? Главный результат работы сразу бьёт наповал. Выяснилось, что чаще всего ищут работу... судебных антропологов. Да-да, это те самые ребята, которые преимущественно изучают скелеты погибших людей, пытаясь выявить причины и обстоятельства смерти. В месяц фиксируется 3140 поисковых запросов по вакансиям по этой специальности — почти в четыре раза больше, чем у ближайшего преследователя (медицинская антропология — 810 запросов). Короче, скелеты рулят!

Судя по всему, это побочный эффект бешенной популярности детективного сериала "Кости" (2005-2017) про судебных антропологов, работающих с ФБР и участвующих в расследовании преступлений. Печальная правда заключается в том, что получить такую работу практически невозможно. По данным Американского совета по судебной антропологии (ABFA), в США насчитывается лишь около 80 активных сертифицированных специалистов в 29 штатах. При этом полноценные штатные позиции в бюро судмедэкспертизы занимают менее 15 человек по всей стране. Неудивительно, что не менее 50 раз за месяц пользователи гуглили запрос "почему на рынке труда в области судебной антропологии такая большая конкуренция".

Более-менее приличные цифры имеют запросы на вакансии антропологов в области академической науки (470), государственного управления (200), археологии (180), музейного дела (130). Но всё остальное — полный провал: и бизнес-антропология, и прикладная наука, и маркетинг, и UX-исследования. Это не значит, что антропологи не идут работать в эти сферы (как раз идут!). Но они не используют слово "антропология" при поиске. И как бы подавляют свою антропологическую идентичность.

Что с этой проблемой делать? Мэтт Арц считает, что виновата консервативная система антропологического образования. Если преподаватели сами транслируют преимущественно академические и традиционные прикладные пути, студенты просто не узнают, что этнографический метод применим в UX, развитии корпоративной культуры или потребительских исследованиях.

Но возможно, проблема в том, что про прикладных антропологов просто пока ещё не сняли классный сериал. Кстати, если кто надумает что-то делать в этой области, зовите в соавторы!

Надо сказать, что статья про вирусную популярность в Китае мемной рубрики "Мусор" в "низкорейтинговых" научных журналах действительно заслуживает вашего внимания. По большому счету это вечная история про юмор как "оружие слабых" (по Джеймсу Скотту): замученные требованиями публикации в "высокорейтинговых научных журналах" аспиранты и начинающие исследователи устраивают праздник непослушания и придумывают свою собственную систему "мусорных" журналов с пародийными научными статьями в квазиакадемическом ключе.

Специально для вас перевели небольшой фрагмент статьи:

По мере роста популярности аккаунта в сети стали появляться всё новые пародийные журналы. Некоторые из них отсылали к названиям престижных научных изданий — Call, Nothing, Silence, — в то время как другие выбирали более оригинальные названия, например, JOKES, сокращение от Journal of Original Kidding & Experimental Satire (Журнал оригинальных шуток и экспериментальной сатиры).

Почтовый ящик Ли заполнился запросами на отправку статей и предложениями стать научными рецензентами. «Мы начали замечать появление дополнительных журналов в самых разных областях — нейробиологии, философии, географии, менеджменте», — рассказывал Ли. «Люди даже помогли создать журналу официальный аккаунт в WeChat и веб-сайт».

В тот день, когда "Rubbish" ("Мусор") стал вирусным, к работе над проектом присоединился 25-летний магистрант из центрального Китая Чен Тонг. Испытывая трудности с редактированием собственной работы, он основал "Rubbish Communications", который впоследствии стал одним из крупнейших поджурналов, а позже начал помогать Ли управлять растущим проектом.

Вскоре число рецензентов выросло до более чем 30 добровольцев, от аспирантов до исследователей из разных дисциплин. «Мы даже получали заявки от старших профессоров ведущих университетов, — рассказывал Чен. — В их резюме было множество статей в журналах, в которых я никогда бы не смог опубликовать свои работы за всю свою жизнь, и все же они хотели присоединиться к нам».

К апрелю шутка переросла масштабы журнала «Мусор». Согласно Web of Nothing [пародия на базу Web of Science], индексу самых низкорейтинговых журналов, появилось как минимум 373 таких издания, опубликовавших более 629 статей.

В некоторых работах описывались неудачные эксперименты, например: «Моя функция исключения похожа на гору Фудзи». В других в качестве материала для исследований использовалась повседневная жизнь, как, например, в работе «Ответы на вопросы о ночной еде на вынос: сравнение гамбургеров разных брендов».

А некоторые авторы полностью предались абсурду, создавая такие статьи как «Исследование кросс-временных литературных браков: аргументы по поводу возможности союза Линь Дайюй [одна из известных шанхайских куртизанок позднецинского периода] и Волан-де-морта с точки зрения астрономии, календаря и пространственного поля».
Полностью статью "Нужно ли застраховать Оптимуса Прайма? Спроси у китайских низкорейтинговых журналов" можно прочитать на английском языке вот тут.

Нужно ли страховать Оптимуса Прайма?

В Китае завирусились «низшие академические журналы» – пародии на научные издания, где официальный стиль сочетается с абсурдными темам.

Вот некоторые заголовки: «Собаки думают, что у них четыре ноги или две руки и две ноги?», «Нужно ли страховать Оптимуса Прайма?», «Как новогодние семейные скандалы описываются через нейробиологию».

Для продуктологов это интересный кейс популяризации сложного знания. Один из авторов опубликовал от лица археолога шуточный анализ артефактов из Stardew Valley (игра-симулятор жизни фермера). Статью прочитали тысячи геймеров. Через знакомую игру люди неожиданно узнали, что такое археология и им стало интересно.

Это напоминает мне общественную археологию – она помогает людям понять, что такое археология на самом деле. До моего объяснения, моя семья считала, что археология – это просто раскопки гробниц.
– сказал автор.

Инсайт: ключ к вниманию вашей целевой аудитории не всегда в упрощенном контенте, важна правильная точка входа.

Прочитать статью по ссылке.

#ASP_тренды

💬 Asia Pacific — бизнес в Китае

Эдгар Морен (1921-2026)

Оказывается, 29 мая этого года ушел из жизни Эдгар Морен, социолог, философ и один из создателей великого документального фильма "Хроники одного лета" (1961), который показал, как методами визуальной антропологии можно изучать жизнь современных горожан. В июле Эдгару Морену исполнилось бы 105 (!) лет, но он всё-таки не дожил до этого юбилея.

Хотя Морена принято относить к социологам, главной идеей его жизни был синтез различных научных дисциплин. Он был создателем Центра трансдисциплинарных исследований и активно продвигал идею изучения "общей парадигмы человеческой природы", критикуя социальные науки за разрыв между "человеком биологическим", "культурным" и "социальным". Несколько его книг выходило в переводе на русский язык, но самые антропологические его работы (например, "Человек и смерть" 1951 года) практически неизвестны в России.

В истории с фильмом "Хроники одного лета" Морен тоже остался практически в тени. Обычно главным автором этой революционной и невероятно изобретательной картины считают Жана Руша, классика французской визуальной антропологии. Однако придумал концепцию фильма и сделал его таким новаторским именно Эдгар Морен.

К концу 1950-х Жан Руш был уже известным антропологом-режиссером, снимавшим свои документальные фильмы в Африке. Эдгар Морен тоже живо интересовался кинематографом, но скорее в академическом ключе: в 1956 году он выпустил монографию "Кино, или Воображаемый человек", а в начале 1960 года написал манифест "За новую кино-правду (синема-верите)", вдохновенную идеями советского документалиста Дзиги Вертова. В статье он писал, что документальная камера должна стать не барьером, а провокатором откровенности.

В феврале 1960 года на фестивале этнографического кино во Флоренции Морен подошёл к Жану Рушу, с которым он был хорошо знаком, и сказал: "Слушайте, почему Вы всё время снимаете только в Африке? Вам надо поехать снимать во Францию". В то время идея снимать антропологическое кино про современных парижан казалась очень странной, поэтому Руш отреагировал без большого энтузиазма и вскоре уехал обратно в Африку. Но когда он вернулся в Париж, выяснилось, что Морен уже сам начал снимать первые сцены их совместного фильма. Пришлось срочно подключаться.

Эдгар Морен изначально задумал фильм как документальную анкету о жизни современных парижан с ключевым вопросом "Как ты живёшь?", который нужно было задавать прохожим на камеру. Вопрос был актуален и для самого Морена: ему исполнилось уже 40 лет (кто же знал, что впереди ещё почти 65 лет жизни!), он располнел и облысел, его брак трещал по швам, а молодая любовница Марилу Паролини бросила его и пошла работать секретаршей в культовый киножурнал Cahiers du cinéma, где тогда тусовались все режиссеры Новой волны.

Все эти проблемы хотелось осмыслить, поэтому Морен задумал фильм как постоянную рефлексию. "Хроники одного лета" начинаются с того, что Руш, Морен и Марселин Лоридан, которой предстоит на камеру опрашивать прохожих, сидят в какой-то квартире, много курят, выпивают и обсуждают, как бы им снять фильм так, чтобы он получился максимально правдивым. В конце картины мы видим, как режиссеры собирают героев документального фильма в кинозале, показывают им отснятые материалы, а потом долго обсуждают, что получилось снять хорошо, а что - не очень. Словом, рефлексия - ключевая рамка картины.

В качестве одной из героинь фильма Эдгар Морен позвал сниматься и Марилу Паролини. Возможно, он надеялся, что совместная работа поможет им снова сблизится. Однако всё вышло иначе. Прямо на съемках Марилу познакомилась с режиссером Жаком Риветтом и через несколько месяцев вышла за него замуж. Эдгар Морен воспринимал это очень болезненно и даже вырезал сцены с участием Жака Риветта из окончательного монтажа.

Однако глубокие переживания стали стимулом для творческого прорыва. "Хроники одного лета" и сейчас, 65 лет после премьеры, удивляют своей оригинальностью. Это один из самых важных фильмов в истории визуальной антропологии, так что в память об Эдгаре Морене его стоит посмотреть в эти выходные, благо он есть с русским переводом.

Доклад про антропологию реставрации знакового памятника в Уфе

В четверг 4 июня в 17:00 в онлайн-формате состоится очередное заседание Семинара по память и наследию (СПИН).

С докладом на тему «Салават Юлаев – (не)видимая память» выступит Дарья Щебетовская, стажёр-исследователь центра гендерных исследований ИЭА РАН.

Доклад посвящён анализу общественных реакций на реставрацию памятника Салавату Юлаеву в Уфе как кейса «раненой памяти», возникающей вокруг вмешательства в символически нагруженное пространство.

Несмотря на официальную риторику «сохранения при возвращении» и акцент на техническом характере работ и демонтаж памятника начинает восприниматься как угроза утраты самого символа. В общественном дискурсе реставрация читается не только как профессиональная процедура, но и как потенциальный акт десимволизации, что проявляется в слухах, фейках, коллективных обращениях и требованиях общественного контроля.

Памятник естественно воспринимается как «место памяти» и маркер городского палимпсеста (материальный носитель коллективной памяти, соединяющий советскую монументальную традицию, башкирский «дореволюционный» национальный нарратив и современные практики политики памяти). Именно поэтому временное исчезновение памятника из городского пространства переживается как символическое нарушение непрерывности памяти.

Важна и фигура самого Салавата Юлаева, которая вызывает конкурирующие режимы его интерпретации. В башкирской национальной памяти он выступает как герой, поэт и символ политической/территориальной автономии, в официальной дореволюционной историко-политической оптике его фигура маркируется как преступная и маргинальная. В современной официальной историографии описания фигуры С. Юлаева также варьируются от нейтрального до резко-негативных. Это создаёт ситуацию множественности языков описания памятника — государственного, народного, экспертного и «обывательского», — между которыми возникает постоянное напряжение.

Исследовательница постарается разобраться, каким образом реставрация памятников, связанных с национальной и политической памятью, может не только «лечить» материальный объект, но и производить новые формы травматизации памяти (на уровне коммуникации и общественного доверия).

Дискутанты:

Булат Азнабаев, д.и.н., директор научно-образовательного центра "История башкирского народа" Института истории и гос. управления Уфимского ун-та науки и технологий;

Дарья Радченко, кандидат культурологии, старший научный сотрудник Лаборатории теоретической фольклористики ШАГИ ИОН РАНХиГС, зам.главного редактора журнала «Фольклор и антропология города».

Для участия в заседании нужно заполнить форму https://forms.yandex.ru/u/6a16e99ceb61463ecf4c30b6. Ссылку для подключения пришлют в день проведения семинара.