...призвав двенадцать учеников Своих,
Он дал им власть над нечистыми духами (Мф.10:1).
Кому дана такая власть? — Посмотрите, братья, кто вы, призванные: не много из вас мудрых, не много сильных, не много благородных; но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира избрал Бог, чтобы упразднить значащее. Это Апостол Павел так сказал (1Кор.1:26-28).
...идите прежде к погибшим овцам дома Израилева (Мф.10:6).
Кто это "погибшие овцы"? — Это те самые иудеи, которым раньше, чем другим народам, открыты были пути Божии. Пока не все из них отвернулись от Христа Бога, пока они не прокричали: "распни Его! распни" — Спаситель не оставляет их и к ним посылает учеников Своих.
...ходите и проповедуйте,
что приблизилось Царство Небесное;
больных исцеляйте <>
даром получили, даром давайте (Мф.10:6-10).
Эти слова иногда называют Апостольским "кодексом" — основой и базовыми правилами.
Здесь первое и главное — о Небесном царстве, которому «не будет конца». О Небесном царстве, о котором говорили все пророки и Иоанн-Креститель, о котором все притчи Спасителя.
Второе, и тоже очень нужное — здоровье телесное, потому (после проповеди) исцеляйте и воскрешайте.
И, третье, как это делается? — Силой Божией. Поэтому: даром получили, даром давайте.
Верую, Господи, помоги моему неверию.
Ангела хранителя, дорогие, милости Божией и помощи Божией во всех путях наступающего дня.
С Богом.
Между нами и Богом реально происходит диалог, происходит постоянно. Он повелевает — мы делаем вид, что не слышим. Он зовёт — мы отнекиваемся. Он будит совесть нашу — а мы усыпляем её. Когда же совесть особо не мучит, голод не угрожает и сапоги не жмут, мы дерзаем произносить праздные теоретические вопросы, касающиеся вещей невместимых. Например: «Спасутся ли язычники?»
Представим себе, что Господь даст нам ответ. Причём даст в том духе, к которому мы привыкли: в духе анкетирования или участия в выборах, или голосования на ток-шоу: да/нет. Неужели вы думаете, что краткость и громадность этого ответа оставят вас в живых или хотя бы не искалечат?
«Да, спасутся». Что это значит? Это неминуемо означает рождение вопроса: а зачем тогда всё? Посты, праздники, покаяние, воздержание? Почему литургия, а не орфические мистерии? Почему нужно читать псалмы Давида, а не беседы Конфуция? Понимаете ли, что при ответе «да» вы тут же бросите Церковь? А если не тут же, то через небольшой промежуток времени?
А если ответ будет «нет»? Тогда ещё хуже.
Тогда вы имеете право стать в позу Ивана Карамазова или сытого дореволюционного барина и, растягивая слова, с апломбом произнести: «В вашего Боженьку я верить отказываюсь. Для Него миллионы и миллиарды людей — лишь биомасса, обречённая стать дровами дьявольской печи. Я в Него, пожалуй, и верю, но молиться Ему отказываюсь и билетик торжественно возвращаю».
И уж «сколько их упало в эту бездну, разверстую вдали»! Сколько людей, мыслящих категориями только «да» или только «нет», упало: одни — в яму безразличия и прохладности к вере, другие — в страстный пафос богоборчества и безблагодатной «святости», как Лев Толстой или русские революционеры.
И ведь когда вопрос задан, а в ответ ожидается только «да» или только «нет», то выпадает человек из памяти о том, что Христос распялся за всех, хотя и не все спасутся.
И может показаться человеку, что он любит людей больше, чем Бог, хотя не распинался он за людей и распинаться не хочет. А если распнётся, то не воскреснет и никого не искупит, потому что это будет лишь смерть грешника за грешников.
Так в чём же дело? Дело в том, что в земных вопросах можно идти направо или налево, и дилемма «туда или сюда» соответствует дилемме «да или нет». А в духовных вопросах, кроме координат «право» и «лево», есть координата «вверх», и земные узлы развязываются благодаря неожиданно разверзнувшимся Небесам. «В горняя, в горняя», — шептал умирающий Пушкин, то есть «наверх, наверх». «Света, больше света», — говорил умирающий Гёте.
Туда, наверх, в Царство света, и нам дорога. Там разрешатся наши неразрешимые на земле вопросы. И не просто «там», а «только там». Поэтому — «горе' имеем ум и сердца»!
Наконец, если действительно тревожит верующего человека судьба неверующих людей, то пусть он, верующий, выходит на проповедь, и учит языки, и благовествует Евангелие ближним и дальним. А коль не способен к этому — пусть хотя бы смиренно молится.
«Многонациональная и многоконфессиональная» (часть 2) — подмена реальности
В первой части нашего эссе мы писали о семантической ошибочности словосочетания «многонациональная и многоконфессиональная страна», «многонациональный и многоконфессиональный народ» и о проистекающих из ошибок в использовании терминов «нация» и «конфессия» идеологических отклонений: вместо усиления единства страны — семантика приводит к его ослаблению.
Однако дело не только в семантике терминов «нация» и «конфессия». Поэтому, забегая вперёд, мы предложили не только заменить эти термины, но и заменить префикс, выдвинув формулу: «полиэтничная и полирелигиозная страна», «полиэтничный и полирелигиозный народ». Или, лучше, как бы непривычно это ни будет для слуха: «разноэтничная и разнорелигиозная страна».
Использование префикса «много-» наводит на ошибочную мысль — которая ещё и настойчиво насаждается — что нации (правильно: этносы) и конфессии (правильно: религии) в России не только многообразны (это факт), но каждая из них многочисленна (это, конечно, не так) и все они имеют равную многозначительность. Даже тот, кто осознаёт фактическую неверность утверждения о равной многочисленности (хотя и тут рождаются мифы о «25-30%»), нередко склонен совершить, вопреки логике, мыслительный переход к выводу о равной многозначительности.
Упаси, конечно, Боже, кому-то подумать, что мною предлагается с пренебрежением отнестись к той или иной народности, либо религии.
Речь идёт о неприемлемости подмены реальности, когда боязнь «пренебречь» другими этносами и религиями приводит аж к боязни дать имя государствообразующему народу, обозначить его права (например, право на этническую репатриацию), признать стержневое, первенствующее значение русского народа и православной веры, сказать о том, что русский православный народ — это титульный народ русской нации, создавший эту нацию, к которой затем примкнули другие народности.
Гипертрофированная «боязнь пренебречь» другими этносами и религиями, а на самом деле адекватно оценивать их численность и значимость приводит к тому, что допускается превозношение сепаратистов и врагов русского народа и государства (по примеру недавнего тывинского проброса относительно «ордена Субудэя» или прославления Салавата Юлаева; допускается, а не жёстко пресекаются поиски этнической идентичности вне России и над Россией (проект «турана»).
В продолжение ленинской политики, диктуемой панической боязнью русского православного народа и ненавистью к нему и его вере (ненавистью, разжигаемой иностранными разведками), развивалась советская политика, сочетавшая отрицание и принижение русского народа, через насаждение «новой исторической общности», с попустительством местечковым этнонационализмам (плоды, чего мы пожинаем на Украине имени Владимира Ильича Ленина). Недалеко от неё ушла ельцинская «россиянская» политика. Вполне ли она изжита? Попытки подмены русской православной национальной идеи разного рода стерильными суррогатами и «фестивалями этнотрансвестирования» склоняют к отрицательному ответу.
Всё это можно назвать одним словом: русофобия, подменяющая реальность мононациональной и монорелигиозной русской православной страны с большим и значимым полиэтничным и полирелигиозным меньшинством.
Вектор, скрепляющий Россию — это вектор в сторону русского народа и русского православия, признания, что русская православная культура — старшая и главная культура, а остальные культуры значимы, но находятся на втором месте подиума. И такой конструкт является вполне жизненным в силу принципа преподобного Сергия Радонежского, на котором русский народ построил разноэтничную и разнорелигиозную русскую нацию (заново описывать этот принцип не буду, читайте выше).
Часть 1: «Многонациональная и многоконфессиональная» — семантические ошибки
Часть 2: «Многонациональная и многоконфессиональная» — подмена реальности
Часть 3: «Многонациональная и многоконфессиональная» — тень на плетень