Сотник этот мог быть египтянином или римским гражданином. В любом случае он обладал реальной властью, и имел в своем подчинении около сотни человек.
И вот он-то — чужеземец — он имеет ясное и точное понимание о Христе Боге.
Читаем сегодняшнее Евангелие.
...Господи! я недостоин,
чтобы Ты вошел под кров мой,
но скажи только слово,
и выздоровеет слуга мой (Мф.8:8).
— Смотри, он не ожидает телесного присутствия Спасителя в доме своем, и не принес больного [подчиненного своего] к Нему.
Это как раз и показывает, что сотник имел богоприличное мнение о Нем, когда говорит: «скажи только слово» (свт.Иоанн Златоуст).
Помните тех отчаянных друзей, которые разобрали часть крыши дома, и спустили на носилках своего парализованного друга в комнату, где был Христос?
Иоанн Златоуст говорит, что вера этого сотника еще больше. Сотник говорит: «скажи только слово». Он не просит Христа помолиться: он просит Его как имеющего власть над жизнью и смертью.
Сотник этот рос в другой стране и в другой вере, но вся жизнь его и годы царской службы — всё вместе — привели его к простому и ясному пониманию, что миром правит только Бог, и никто другой.
Верую, Господи, помоги моему неверию!
Сегодня Воскресения день. Один-единственный день в неделе, когда все верные Богу собираются в храме, чтобы вместе помолиться и причаститься Святых Христовых Тайн.
Когда вошел Иисус в Капернаум,
к Нему подошел сотник и просил Его:
6 Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает.
7 Иисус говорит ему:
Я приду и исцелю его.
8 Сотник же, отвечая, сказал:
Господи! я недостоин,
чтобы Ты вошел под кров мой,
но скажи только слово,
и выздоровеет слуга мой;
9 хотя я и подвластный человек,
но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному:
пойди, и идет;
и другому: приди, и приходит;
и слуге моему: сделай то, и делает.
10 Услышав это, Иисус удивился и сказал идущим за Ним:
истинно говорю вам,
и в Израиле не нашел Я такой веры.
11 Говорю вам,
что многие придут с востока и запада и возлягут [то есть будут там, где избранные Божии] с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном;
12 а сыны царства
извержены будут во тьму внешнюю:
там будет плач и скрежет зубов.
13 И сказал Иисус сотнику:
иди, и, как ты верил, да будет тебе.
И выздоровел слуга его в тот час.
⏰️ Гуляешь или работаешь,
один или среди людей, мысленно от всего сердца вздохни несколько раз Господу.
Хоть один раз в час.
Даже если что-либо не так делаешь,
даже грешишь, надо еще усиленнее просить помощи и прощения у Господа.
Игумен Никон (Воробьев)
[на фото:
смотреть, видеть, впитывать, запоминать всё, что связано с прошлым и будущим.
В древнейшем московском Андрониковом монастыре летняя практика молодых художников]
Отчетливо помню какое сильное впечатление произвела на меня национальная одежда, когда будучи на Пасху 2017 года в монастыре Ватопед на Святой горе Афон я увидел румынских паломников.
Это были молодые бородатые мужчины, одетые в традиционные, расшитые орнаментами национальные рубахи, подпоясанные широкими кожаными поясами, в сапогах, соломенных шляпах и меховых расшитых жилетах. Возгласами "Христос а Ынвиат!" ("Христос Воскресе! " по-румынски) они встречали Воскресение Спасителя.
До этого момента традиционная одежда ассоциировалась у меня с отвратительной «клюквой», шутовскими образами бритых мужчин, в красных атласных рубахах, отплясывающих гопак под песни Надежды Кадышевой.
После той встречи с румынами я задал себе внутренний вопрос: "Почему мы не знаем и стыдимся своих национальных традиций и костюма, а небольшая, в сравнении с Россией, православная Румыния нет? Что с нами произошло? Что мы утратили и как это вернуть?
Вне всякого сомнения, первопричиной этого беспамятства стали революционные события 1917 года. Однако, что касается народного костюма, прецеденты борьбы с традиционным платьем имелись и в дореволюционной русской истории. Об этом свидетельствуют воспоминания известного славянофила К. С. Аксакова.
К началу XIX века русское общество было культурно разделено на «высший свет» и остальной население. Большая часть мелкого дворянства, священство, купечество, мещанство, крестьянство, оставались бытовыми носителями народных традиций, тогда как большая часть русской элиты начиная с Петровских времен от национальной традиции значительно отдалилась. К счастью, великое значение в русской жизни имела Православная вера, которая пропитывала общество сверху донизу, объединяя его. При этом свое пагубное влияние на часть нашего образованного сословия оказали т.н. французские "просветители", с хамским их отношением к Христианству и традиции как таковым. Даже при внимании к народной жизни наших императоров, в идейном и культурно-бытовом отношении христианское мировоззрение и традиционный уклад жизни подвергались вытеснению светским и "просвещенческим" изводом франкофильства, отторгалось русско-византийское наследие, как, якобы, чуждое высокой современной культуре.
Переломный момент в этом кризисе наступил с Наполеоновскими войнами и, особенно, с Отечественной войной 1812 года. Тут первым славянофилом явился предводитель партизанского движения - славный генерал Денис Давыдов, писавший:
«Я на опыте узнал, что в Народной войне должно не только говорить языком черни, но приноравливаться к ней и в обычаях и в одежде. Я надел мужичий кафтан, стал отпускать бороду, вместо ордена св. Анны повесил образ св. Николая и заговорил с ними языком народным».
Впоследствии возникшее движение славянофилов стало попыткой людей высшего сословия изучить, понять и вернуться к своим национальным истокам.
И вот, в момент, когда славянофилы начинают носить национальное платье, они сталкиваются не просто с критикой, а с государственным противодействием:
«И каким градом насмешек, язвительных упреков, брани, ругательств встретила в то время передовых людей этого нового направления — русская, преимущественно петербургская литература, с всесильным тогда, в мнении молодежи, Белинским!»
«Но иное было в ту пору, когда и либеральная литература, и демократствовавшее общество, и местное начальство, все втроем, кипели негодованием и дружно преследовали, каждое по-своему, славянофилов за ношение русской одежды. Пишущий эти строки живо помнит утро, когда к его больному старику-отцу, уже несколько лет переставшему выезжать из дому и носившему дома, у себя, ради удобства, русское платье, — явился однажды полицейский чиновник с письменным приглашением дать полиции подписку: «сбрить имеющуюся у него бороду и впредь оную не отпускать».
К. С. Аксаков и А.С. Хомяков также были приглашены и обязаны подписками «русское народное платье в публичных местах не носить».