🎻Если за веру не бороться, то исчезает она незаметно. Ещё тепло недавнего присутствия сохраняется, ещё запах не выветрился, а самой веры уже нет. Как страшно!
У Хармса в одном из безумных рассказов есть персонаж — верующий человек. Так вот, он заснул верующим, а проснулся неверующим. Но была у него привычка измерять перед сном и после пробуждения свой вес на медицинских весах. Он измерил. Оказалось, что в то утро, когда он проснулся неверующим, он весил на двести граммов меньше, чем когда засыпал.
Я не гарантирую точность вычислений. Там это всё в фунтах, в пудах. Но вывод: вера весила ровно столько, сколько составила разница между взвешиваниями.
Хармс ведь никого не смешил. Он смотрел своими сумасшедшими глазами на улицу, по которой сновали люди и ездили трамваи. Вот он видит, как обыденно человек утратил веру. Как будто ему случайно отрезали голову, и никто не испугался. Даже не ахнул. Как там у Достоевского: «Мы тогда обедали...» — «Да, вот вы тогда обедали, а я вот веру-то и потерял!»
И гром не гремит над головой. Всё чинно, и аккуратно, и скатерть крахмальная, и полы блестят. С какой стати всё должно измениться в худшую сторону? Разве оттого, что кто-то сказал: «Я в Бога больше не верю»?
Вот гимназист Миша Булгаков взял да и сказал эти слова папе — профессору Духовной академии — за обедом. И жизнь покатилась дальше, как дети — с горки на санках. Покатилась весело и беззаботно, сыто, комфортно, с заливистым хохотом. А то, что потом было — и революция, и гражданская, и голод, и липкий неотвязный страх на долгие годы — так это разве как-то связано?
«Мы не знали, что в бутылке — джинн. Мы не хотели его выпускать. Просто открыли пробку, и всё. Мы не думали, что это серьёзно. Что нам теперь будет?»
Это лепечут те, кто аплодисментами встречал зарю новой жизни. Бедные и глупые. Из тюрем они теперь будут выходить без мученического ореола, но с отбитыми почками и без зубов. На стройках новой жизни они не смогут читать книги, как когда-то революционеры в ссылках. И забирать их будут среди ночи из тёплой постели без санкции прокурора. Расстреливать тоже будут без суда.
Это раньше надо было для очистки совести «родить, посадить, построить». Теперь — колокол отлить, храм восстановить, научиться читать часы перед литургией. Ну а после этого или параллельно с этим — сын, дерево, дом. Если первого не будет, кто-то опять придёт и разрушит второе. Ограбит дом, заберёт сына в окопы, порубит дерево на дрова в холодную зиму.
За веру надо бороться, за веру. Остальное приложится.
Священник Андрей Ткачев
[рисунок: пропорции купола по законам "золотого сечения"]
Из статьи математика Алексея Савватеева для летнего Альманаха +А+:
Как математик вы легко принимали на веру чудеса, которые описаны в Евангелии? Или, может быть, хотели их как-то объяснить, препарировать?
Легко. У меня изначально было чувство, что наука всего лишь описывает этот пласт нашего мира и наше восприятие его. А за пределами этого пласта неведомо ничего — ни нам, ни науке. Поэтому для меня совершенно нормально, что физические законы могут порой нарушаться. Бог дал нам эти законы, чтобы мы нормально здесь жили, строили себе дома, не спрашивая Его каждый раз, что да как. Но в какой-то момент Бог может и нарушить эти законы. «Бог дал, Бог взял». Для меня это абсолютно нормально.
Самое невероятное из всего, что описано в библейских рассказах, с точки зрения физики, — это хождение по воде. Но даже если у кого-то и есть сомнения в подлинности этой истории, как эти сомнения могут мешать человеку молиться, исповедоваться, причащаться? Что же касается физики и Библии, то что такое Большой взрыв, если не описанный в Библии акт творения?
Получается, хороший ученый должен быть...
Верующим человеком. Как минимум, он не может не признавать наличия разумного замысла. Когда ученые говорят: «У нас все объяснено, нам не нужен никакой Бог», они кривят душой. Потому что, если ты спросишь их про Большой взрыв, они ответят, что этот эпизод физика никак не объясняет.
🎧 Ибо я уверен,
что ни смерть, ни жизнь,
ни Ангелы, ни Начала,
ни Силы, ни настоящее, ни будущее,
ни высота, ни глубина,
ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем.
Апостол Павел
из письма-послания христианам города Рима
(Рим.8:38-39).
Очень крупная монета — талант — весом около 44 кг (золотом или серебром). Конечно с такой монетой никто по улицам не ходил: она использовалась для измерения царских сокровищ.
Так вот, сегодня в притче говорится об этих драгоценных "талантах" и о "динариях" (динарий — примерно дневная плата наемного работника).
И количество монет: 10 000 талантов и 100 динариев. Всё примерно, только чтобы разобрать одну ситуацию.
Читаем сегодняшнее Евангелие:
...подобно Царство Небесное
царю, который захотел сосчитаться
с должниками своими (Мф.18:23).
Сосчитаться — значит свести дебет с кредитом. И вот выяснилось, что один человек имеет большой долг: больше, чем можно когда-нибудь вернуть. И просит только об отсрочке, а Царь прощает ему всё, прощает без всяких условий. Так — без условий — прощает только Бог.
...должник тот, выйдя,
нашел одного из товарищей своих,
который должен был ему сто (100) динариев
и, схватив его, душил, говоря:
отдай, что ты мне должен (Мф.18:28).
— Когда человек этот должен был царю 10 000 талантов, царь не называл его "лукавым", а помиловал его.
И вот, когда должник этот был прощен, но жестоко поступил с товарищем своим, царь заговорил с ним по-другому, говорит: раб лукавый!
Слушайте, лихоимцы — к вам слово!
Вы жестоки не для других, а для самих себя. Когда ты питаешь злобу, то знай, что ты питаешь ее к самому себе, а не к другому. Всё, что ты делаешь другому, ты делаешь себе (свт.Иоанн Златоуст).
Эта притча о прощении.
Каждый из нас (как тот должник) мало помалу набирает долгов, и мы просим Бога простить то, что сами исправить уже не можем. И Бог Всемогущий видит и слышит, и прощает. И нас об одном просит — чтобы и мы (по силам) прощали.
Верую, Господи, помоги моему неверию.
Сегодня воскресения день, а это значит, что нет сегодня утром дела важнее, чем собраться в храме на общую молитву и для причастия Святых Христовых Тайн.
Подобно Царство Небесное
человеку царю, который захотел сосчитаться
с должниками своими;
24 когда начал он считаться,
приведен был к нему некто,
который должен был десять тысяч (10 000) талантов (талант это большая золотая или серебрянная монета - ред).
25 а так как у него не было, чем заплатить,
то государь его приказал продать его,
и жену его, и детей,
и всё, что имел — и заплатить;
26 тогда должник тот просил, и, кланяясь ему, говорил:
государь! потерпи на мне,
и всё тебе заплачу.
27 Государь, умилосердившись над должником, отпустил его
и весь долг простил ему.
28 Человек тот, выйдя,
нашел одного из товарищей своих,
который должен был ему сто (100) динариев (небольная монета - ред.),
и, схватив его, душил, говоря:
отдай, что ты мне должен.
29 Тогда товарищ его пал к ногам его, умолял и говорил:
потерпи на мне, и всё отдам тебе.
30 Но тот не захотел,
а пошел и посадил его в темницу,
пока не отдаст долга.
31 Товарищи его,
видя всё, что случилось, очень огорчились и, придя, рассказали царю всё, что видели.
32 Тогда государь призывает его и говорит:
злой раб! весь долг я простил тебе,
потому что ты упросил меня;
33 не полагалось ли и тебе помиловать товарища твоего,
как и я помиловал тебя?
34 И, разгневавшись, государь отдал его истязателям, пока не отдаст всего долга.
35 Так и Отец Мой Небесный поступит,
если каждый из вас не простит
от сердца брату своему согрешений его.