Телеграм канал «АНЧА БАРАНОВА»

Ученые из Нью-Джерси такие балбесы, что в их лаборатории прям целая колония плодовых мушек-дрозофил нечаянно сдохла.

Оказалось, что на банке с кормом для мушек вырос дрожжевой грибок Pichia occcidentalis, который так неприятно пах, что мушки самовыпилились, лишь бы рядом с этим грибком не тусить.

Разобравшись, что случилось, ученые обрадовались. Ведь они как раз-таки и пытались создать репеллент от этих мух для опрыскивания созревающих фруктов.

Разобрали дрожжевой запах на компоненты, а там — изоамилбутаноат, 2-фенил-1-пропаналь и бензиловый спирт. Соединения для синтеза нетрудные. Налили эти соединения в специальный садок, и ни одна вредная мушка в него не залетела.

Подобного результата не удалось добиться ни с одним из трех известных в народном хозяйстве репеллентов.

Особенно прикольно то, что новый репеллент отталкивал от вкусных фруктов не просто мушек, а самую что ни на есть наизловреднейшую пятнистокрылую дрозофилу D. suzukii.

В отличие от большинства плодовых мушек, довольствующихся перезрелыми или гниющими плодами, этот вредитель откладывает яйца прямо внутрь спелой голубики, вишни, малины и винограда, используя яйцеклад с зазубренным краем, который прорезает нетронутую кожицу. Личинки питаются мякотью плода изнутри, где на них практически не действуют никакие препараты для опрыскивания.

Вышло чудесненько! Вреднючая D. suzukii пугается запаха и улетает. А другим нормальным мушкам хоть бы хны.

Вот бы для людей такой репеллент придумать! Как и с мухами, — не для всех, а только для вредных.
https://journals.asm.org/doi/10.1128/aem.01135-26

Аденокарцинома легкого у Папы Римского.

Именно этот типа рака легкого, не-мелкоклеточный, является прототипным заболеванием для таргетной терапии.

Посмотрим, какие именно препараты назначат. Это будет сделано по результатам молекулярного анализа (секвенирования) образца опухоли.

Если опухоль окажется с мутацией EGFR (рецептора фактора роста эпителия), будут лечить гефетинибом (Иресса) или чем-то более современным из этого ряда, а не «обычной» химиотерапией, причем мониторинг резистентности будет по внеклеточной ДНК.

Если будут другие мутации - другие препараты.

В недавном исследовании из Франции (более 5000 больных) трехлетняя общая выживаемость (ОВ) составила 38,6%, варьируя от 21,3% среди больных с метастатическим заболеванием до 84,0% среди пациентов с I стадией на момент постановки диагноза.

Медиана выживаемости в общей популяции более чем удвоилась за 20 лет: с 8,5 мес. в 2000 году до 20,7 мес. в 2020 году

Неделя только началась …

Многие думают, что корь - чисто детская болезнь.

Типа, лет до пятнадцати не заболел, и свободен.

Вот статистика по шести погибшим от кори во округе Франклин, штат Пенсильвания.

Только что умерла 39-летняя женщина.

Пять предыдущих смертей на фоне вспышки кори в штате включали
♦️ новорожденного,
♦️ ребенка в возрасте 6 недель
♦️ 18-летнего
♦️ 20-летнего
♦️ 40-летнюю женщину.

Все погибшие не были привиты; два младенца были слишком малы для вакцинации.

17 угроз здоровью до 2100 года. Экспертное мнение

10 октября в The Lancet вышел доклад Комиссии по глобальным угрозам здоровью XXI века. Комиссия из 35 экспертов рассмотрела сотни угроз. В итоговый список вошли 17, по ним построены модели для 204 стран на 2025–2100 годы на базе прогнозов GBD. (The Lancet)

Две угрозы комиссия считает способными привести к вымиранию человечества: злонамеренное использование ИИ (включая биооружие) и ядерный конфликт. Остальные 15 — загрязнение воздуха, устойчивость к противомикробным препаратам, детское недоедание, изменение климата, сокращение международной помощи здравоохранению, обычные войны, алкоголь, артериальная гипертензия, неравенство доходов, низкий уровень образования, естественные пандемии, ожирение, психические расстройства, курение и нездоровое старение.

Для каждой угрозы авторы построили два реалистичных сценария до 2100 года — лучший и худший. Границы взяли из опыта стран с похожим уровнем развития: насколько быстро там удавалось снизить курение, давление или ожирение и как быстро ситуация, наоборот, ухудшалась. Затем для каждого сценария рассчитали, сколько лет здоровой жизни население потеряет из-за болезней и преждевременных смертей, связанных с этим фактором. Это и есть DALY. Разница между сценариями показывает, сколько таких лет можно сохранить, если страны пойдут по лучшему пути.

По разным угрозам эта разница составляет от 1 до 23,1 млрд DALY. Для сравнения: пандемия COVID-19 стоила человечеству около 500 млн лет здоровой жизни. Больше всего лет здоровой жизни можно сохранить, если удастся справиться с ожирением (23,1 млрд), низким уровнем образования (16,1 млрд) и неравенством (13,8 млрд). Оценки по ИИ (10,4 млрд) и ядерной войне (9,35 млрд) наименее точны — они построены на экспертных суждениях и прогнозах, а не на исторических данных.

Для естественных пандемий разница между сценариями до 2100 года — около 2,4 млрд DALY и 37,6 млн смертей (интервал 13,2–107 млн). Из них 1,27 млн смертей приходится на Центральную и Восточную Европу и Центральную Азию. Для устойчивости к противомикробным препаратам — 3,44 млрд DALY и 89,6 млн смертей.

Модель пандемий построена на 67 вспышках с 1600 года. Частота умеренных пандемий после 1950 года снизилась, а катастрофических (более 3 млн смертей в пересчёте на нынешнее население) продолжает расти.

Ишемическая болезнь сердца и ряд онкологических заболеваний в список не вошли: комиссия сочла, что им уже уделяют достаточно внимания.

Основные рекомендации для стран:
— повышать готовность систем здравоохранения;
— увеличивать вложения в новые вакцины, антибиотики и технологии;
— регулярно отслеживать угрозы.

На мой взгляд, доклад ценен единым подходом к оценке вклада очень разных угроз в потерю лет здоровой жизни.

Инсульт у молодого человека - трагедия, а у пожилого - тоже трагедия, но воображение не поражает.

А вот что это самое воображение поражает.

У молодых частота инсульта на сто тысяч человек неуклонно растет (в два раза выросло за пару десятилетий), а у пожилых — падает.

Особенно это касается инсульта ишемического.

Для геморрагического инсульта «молодежный» риск остался тем же, но выживаемость выросла.

Это вроде хорошо, но и плохо. Потому что привело к росту группы молодых «постинсультников», состояние здоровья которых, как говорится, оставляет желать лучшего.

Причины роста риска инсульта для молодых не ясны, но скорее всего связаны с общим ухудшением здоровья у молодежи

https://www.neurology.org/doi/10.1212/WNL.0000000000218622