Американские газеты пишут про рассекреченеую информацию, о том какой «вредной» была пыль в Нью-Йорке после 11 сентября. Надышавшись пыли, многие впоследствии получили опухоли.
Правда жизни заключается в том, что пыль вообще вредна, особенно строительная. Она вносит вклад не только в аллергию и астму, но и в образование опухолей. Это доказано, но мы не верим. Игнорируем. Потому что так проще.
Есть такой гадкий передаваемый клещами вирус, который называется «бандавирус Dabie». Он вызывает cиндром тяжелой лихорадки с тромбоцитопенией (SFTS) и летальностью от 10 до 30%. К счастью, встречается вирус в основном в странах Азии, а не там, где проживает большинство из наших читателей.
Так вот, оказалось, что есть пациенты, у которых клинически подтвержденный диагноз SFTS есть, а вот вирус Dabie обнаружить не смогли. И таких пациентов примерно 30%.
О чем это эпидемиологу говорит? О том, что, скорее всего, вирусов не один, а два или больше. Просто симптомы они вызывают сходные.
При молекулярно-биологическом "вскрытии" так и оказалось. У примерно половины "недодиагностированных" был выявлен новый найровирус, получивший название найровирус азиатского длиннорогого клеща (ALTNV).
Новое - не всегда ужасное. Если больной с синдромом SFTS имел именно эту инфекцию, он имел и отличные шансы на выздоровление - в отличие от пациентов с бандевирусом Dabie.
Моноинфекция ALTNV протекала как гриппоподобные заболевание, сопровождаяь повышенный утомляемостью (у 84% пациентов), желудочно-кишечными симптомами (у 80%), тромбоцитопенией (у 38%) и подъемом уровня аминотрансфераз (у 36%); все 56 обследованных пациентов выздоровели без каких-либо последствий.
О новом вирусе нам поведали эпидемиологи из Китая.
И нет, они не работают в городе Ухань, они из Пекина.
В Японии — аллергический кризис. Вообще-то японцы — народ здоровый. По крайней мере, в плане сердечно-сосудистых заболеваний и плотности костей у них всё в ажуре. Помогают традиционный японский стиль жизни и морепродукты.
Однако от сенной лихорадки страдает аж 43% японских жителей, причем сезон продолжается с февраля по май. Стоимость потерь рабочего времени из-за текущего носа и постоянной головной боли составляет полтора миллиарда. Долларов, не йен. За каждый день (!)
Основная причина аллергии — японский лес, причем рукотворный. Широколиственные леса японцы во время Второй мировой войны вырубили, а вместо них посадили два хвойных вида строительной древесины — суги (криптомерия японская) и хиноки (кипарисовик туполистный).
С тех пор деревья намного подросли, а рынка для древесины нет, потому что новых домов почти не строят — население постарело, да и финансово не особо хорошо себя чувствует.
Японский минздрав постановил, что вопрос должен быть решен радикально. Леса вырубают. Ежегодно под снос идёт по 50 тысяч гектаров таких насаждений. Темпы вырубки планируют увеличить.
Взамен высаживают новые специально выведенные сорта суги, которые практически не производят пыльцы.
Однако замена древесного фонда — процесс трудоемкий. А нехватка рабочей силы еще больше его усложняет, ведь в последнее время образ японца больше рифмуется с офисом, а не с лагерем лесоруба.
Кроме того, возникает вопрос: что делать со всей этой древесиной? Странно, почему дешёвую японскую древесину не забирает Китай.
Не исключено, что Анча тут чего-то недопонимает.
https://tinyurl.com/32vwwdhk
Вот такая вот статeйка на днях появилась на складе интересных препринтов.
В нем ученые рассуждают на тему, что заточенные на написание текстов ИскИны, то есть Большие языковые модели (LLM) представляют собой вирусы, которые захватывают всё больше
вычислительного
пространства
вокруг себя за счёт
преобразования сознания человека.
"Вирусологическую" концепцию языка придумал ни кто иной, как Берроуз. Прочитав абстракт этого препринта, прослушайте композицию «Language is a Virus», написанную не менее великой, но еще живой Лори Андерсен.
Перевод абстракта, разумеется, очень вольный.
"Чат Гопоты" стремительно становится частью человеческой культуры, преобразуя привычные нам способы создания, передачи и использования информации во что-то иное.
Мы предлагаем рассматривать процесс входа LLM в повседневную жизнь в соответствии с динамической моделью размножения вирусов: использование LLM охватывает все более широкие группы населения, внедряясь в наши повседневные когнитивные и культурные практики.
В данном исследовании смоделированы
переходы "вирусного"
ИскИн между пользователями трех типов:
1) не пользующимися технологией (то есть пока не зараженными),
2) использующими ее (то есть уже зараженными, но еще что-то соображающими) и
3) находящимися в состоянии устойчивой зависимости от ИскИн (то есть уже сложившими свою голову в тумбочку).
В нашей статье показано, что взаимодействие между процессами передача вируса от человека к человеку, отказа от использования ИскИн (выздоровления) и коллективного подкрепления того или иного поведения может приводить к возникновению критических порогов, а также точки невозврата.
Вполне возможно, что динамика процесса может стать неконтролируемой: при преодолении критического порога даже незначительный рост числа пользователей способен спровоцировать стремительный сдвиг в сторону устойчивой зависимости от "Чата Гопоты", сопровождающийся резкой утратой когнитивных навыков у всей популяции.
К счастью, предложенная модель позволяет высчитать и условия для формирования «когнитивного иммунитета».
Для этого распространение технологий LLM должно быть ограничено, при этом должна быть обеспечена обратимость процесса внедрения.
Похоже, что внедрение LLM может сопровождаться нелинейными коллективными переходами, имеющими серьезные последствия для когнитивной автономии.
Простите, что врываемся в ваш сон, у нас добрая сказка на ночь — про честь. Вы за это голосовали.
Представьте: Дарвин вынашивал идею естественного отбора ДЖВАДЦАТЬ лет. Собрал горы доказательств, но понимал, что дальше будет религиозный скандал, и хотел собрать ещё немного аргументов. И ещё.
На 20-й год работы над теорией вдруг Альфред Рассел Уоллес прислал свою статью Дарвину, говорит, набросал тут на коленке. Дарвин открывает — а там результаты его работы за 20 лет, и новые доводы в пользу теории отбора. Дарвин в этом месте слегка окосел.
«Ваши слова сбылись в самом суровом виде — меня опередили. […] Я никогда не видел более поразительного совпадения; если бы Уоллес прочитал мой черновик 1842 года, он не смог бы составить более точного резюме!»
Дарвин уже был известным человеком со связями, а Уоллес — бедным профессиональным собирателем коллекций насекомых (он продавал редких бабочек коллекционерам). Дарвин мог легко "потерять" письмо, сделать вид, что оно задержалось и быстро-быстро выпустить свою книгу. Никто бы ничего не доказал. Но он написал Лайелю:
«Я лучше сожгу всю свою книгу, чем позволю ему или кому-либо еще подумать, что я поступил низко».
Он был готов полностью отдать приоритет Уоллесу и остаться на вторых ролях.
Друзья Дарвина — учёные Чарльз Лайель и Джозеф Гукер — понимали, что ситуация странная: отдать всё Уоллесу — несправедливо по отношению к Дарвину, который работал над этим 20 лет (и они читали его черновики 1844 года). И замолчать Уоллеса — подло.
Они придумали новый вариант: совместную публикацию. И зачитали рукописи обоих ученых на одном заседании Линнеевского общества 1 июля 1858.
За 3 дня до заседания от скарлатины умер сын Дарвина, заболели и другие дети и няня. Он очень тяжело это переживал и не поехал.
Уоллес в это время был в районе Новой Гвинеи, и не знал ничего. Узнал спустя месяцы. У него никто не спрашивал разрешения объединять его работу со статьями Дарвина. Формально Уоллес мог заявить, что его обокрали влиятельные столичные академики, примазав к его свежей идее работы Дарвина.
Но он не обиделся, а даже обрадовался. Вот он пишет матери:
«Я получил письма от мистера Дарвина и доктора Гукера, двух самых выдающихся натуралистов Англии, что чрезвычайно меня обрадовало. Я отправил мистеру Дарвину эссе на тему, по которой он сейчас пишет большой труд... Он показал его сэру Ч. Лайелю, и они сочли его столь важным, что зачитали в Линнеевском обществе... Это послужит мне лучшей рекомендацией среди ученых мужей по возвращении домой»
Он считал, что Дарвин сделал огромную работу, которую сам он никогда бы не закончил.
Публикацию почти никто не заметил. Президент Линнеевского общества Томас Белл итогах года написал, что 1858 год не отметился ни одним поразительным открытием. Шум начался через год с лишним, когда вышла книга.
Уоллес вернулся в Англию через 4 года. С собой у него была огромная коллекция на 125 тысяч(!) образцов, из которых примерно тысяча видов была неизвестна науке. В 1869 году он издал книгу «Малайский архипелаг», посвятил её Дарвину. Она хорошо продавалась.
Дальше он вкладывался в какие-то проекты (очень много в спиритизм, потому что не мог понять работу человеческого мозга, и был ли он создан отбором), терял деньги, писал статьи — но в 1880-м потратил всё и оказался почти в нищете. Дарвин добился от премьер-министра назначения Уоллесу пожизненной государственной пенсии.
Он прожил до 90 лет. Через 7 лет после смерти Дарвина написал фундаментальную книгу в защиту концепции естественного отбора и назвал её «Дарвинизм». К концу жизни Уоллесу дали Орден Заслуг (высшая награда Англии) и медаль Копли. Ещё Линнеевское общество сделало награду — Медаль Дарвина — Уоллеса. Ну и его имя есть на некоторых картах: линия Уоллеса — через Индонезию сразу после Бали, где резко меняется состав видов к австралийским вариантам. Собственно, шарясь по этой линии, он и накидал гипотезу на коленке.
--
Вступайте в ряды Фурье! | Лучшие посты
И именно благодаря Уоллесу мы теперь знаем, что дуриан — король фруктов, и есть его надо как сыр, а не как фрукт.
По состоянию на 1 сентября число случаев лихорадки денге, возникших во Флориде в этом году, достигло 33 в районе Тампа-Бэй и 41 по всему штату. Ожидается, что количество случаев увеличится.
Все эти случаи точно НЕ завозные.
Приходится констатировать. В США, в штате Флорида, есть шанс подхватить денге.