Ибо два, точно два во мне ума: один добрый – и он следует всему прекрасному, а другой худший – и он следует худому. Один ум идет ко свету и готов покоряться Христу; а другой – ум плоти и крови – влечется во мрак и согласен отдаться в плен велиару.
Как я люблю читать философские потуги Панчина... Человек понахватался каких-то умных слов в этой области, пытается как нейросеть демонстрировать понимание, но по факту всё как обычно - "астрология и религия это одно и тоже". Причём по факту, конечно, его прежде всего раздражает именно христианство, о чём он напрямую не пишет, но подразумевает. Самое смешное, что Паняин признается, что астрология ему гораздо ближе чем христианство... Но не делает последнего шага в признании, что астрология ему ближе, потому что она ближе к науке. То есть это попытка работать от типа наблюдаемых закономерностей. Просто ложных. А христианство не работает с закономерностями, христианство работает с Откровением. И Панчин из года в год этого понять не может. (Христианство, конечно работает с закономерностями, например в аскетике, но аскетика не строго христианское дело, а лишь инструмент.)
Когда голова занята, даже и не замечаешь, как дни бегут. А что у нас есть кроме времени? Да ничего особо и нет. То есть, что я хочу сказать, - время является основой нашего восприятия земной жизни. Потому что человеческая жизнь здесь, на земле, это по сути отрезок времени. И я тут подумал, что по сути любой способ проживания своей жизни это трата времени. И вопрос только в том, на что мы это время тратим. Вот и молитва получается такой же способ проживания отпущенного нам. И мне кажется я начал как-то понимать идею исихазма - это проживание жизни с Богом, попытка всё что этим монахам было дано потратить на самое важное. И я даже подумал, что вот умру я, и будет такая статистика у меня перед глазами: столько процентов своего времени ты потратил на это, а столько на вот это, ну и 0.00001% на молитву... Интересный, у тебя, диакон Анатолий, был способ прожить свою жизнь, скажет апостол Пётр...
Остаётся надеяться, что этот 0.00001% по счастливой случайности придётся и на последние минуты моей жизни.
Я люблю тему традиций и в целом считаю, что традиция — это прекрасно как концепция. То есть о чём я: классно, когда у вас есть что-то, что делали ваши отцы, а до них деды, а до них прадеды и так далее. Потому что это позволяет вам находить с ними нечто общее помимо человеческой физиологии и социальных перипетий.
Конечно, традиция не может быть оторвана от всего на свете, она всегда для чего-то да нужна. Например, она может носить совершенно функциональный характер — мы делаем некоторое действие так, не зная почему, но точно знаем, что так правильно ковать/сеять/ходить за грибами и т.д. Или не функциональный — мы красим тарелки в синий цвет, потому что мы так делаем, и это отчасти определяет, кто мы.
А ещё традиция может носить сакральный характер. «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22:19). То есть традиция, напрямую установленная Богом или косвенно установленная Им через Его Церковь.
И вот тут начинается путаница. Потому что по-хорошему тут нужно разграничить эти два понятия — традицию обычную и традицию сакральную. Желательно, чтобы это были два слова, максимально не похожих друг на друга. Но имеем то, что имеем.
Почему необходимо разделение? Потому что это совершенно разные и при том прекрасные вещи, но имеющие склонность к неуместному смешению. Так у нас могут становиться сакральными синие тарелки и обретать совершенно бытовой вид приход в храм на Пасху. И в одном, и в другом случае мы будем видеть неработающую модель: в первом случае люди придают сверхценность обыденному, а во втором делают сакральное профанным.
И вот наши современные «традиционные ценности»: никто не может понять, что же это такое, как выполнять указ президента, как повышать очередной кипиай. А на самом деле это пример смешения, о котором я писал выше. И потому работать эта концепция, увы, не будет.