Телеграм канал «Александр Ходаковский»

Человеческие настроения - штука переменчивая - играть с ними нужно с осторожностью. Противнику повезло, что непредвиденные сложности в ходе войны, во-первых, превратили СВО в долгоиграющее мероприятие, а во-вторых, вскрыли ряд внутренних болячек. Оба эти обстоятельства не лучшим образом отразились на общественном сознании, и при плодотворной работе вражеских мастеров манипулирования привели к возникновению определённого рода настроений.
Не очень бодрых настроений, следовало бы заметить.

Но противник решил усилить эффект и надавить. Раз получается, - почему бы и нет? Таким образом он рассчитывает вызвать выгодные ему реакции, - но нет ли у вас ощущения, что не очень бодрое настроение начинает перерождаться в качественную злость, придающую сил подвыдохшейся нервной системе? Своими действиями противник, оседлавший волну эйфории, вполне может получить совсем иной эффект, нежели ожидает.

Сначала открытое письмо Зеленского, теперь обнародованные требования со стороны англо-франко-германской коалиции к России об условиях заключения мира, которые больше похожи на условия капитуляции... Все же уже осознали, что на Путина давить нельзя? Бывает же с человеком разное: приболел, устал, не в настроении, - но тут вдруг происходит встряска, и все хвори и перепады настроения побоку. Они что, не понимают, что куда бы ни ползла синусоида - вверх или вниз, - а такие провокации вызовут только одну реакцию: сжать зубы покрепче? Судя по всему, - понимают. Значит, именно на эту реакцию и делается расчёт: такой подачей мирных инициатив затянуть войну наподольше. Для неискушенного обывателя всё выглядит односложно: есть те, кто выступает за мир, и те, кто саботирует его наступление. Но дело в том, что неискушенного обывателя остаётся все меньше.
И большая часть российского общества, и, наверняка, президент готовы принять реальность такой, какая она есть и пойти на мирные соглашения, - но это будет мир на устраивающих Россию условиях. Здесь даже не вопрос оставшихся территорий Донбасса... Зеленскому бы, вместо выпрашивания оружия и денег на войну, умолять своих партнёров, чтобы они выпустили его из удавки. Точнее, не его, а несчастную Украину, которую не спасло бы, даже если бы Россия развалилась прямо сейчас. Но Россия ещё способна удивить, несмотря ни на что.

Когда в апреле 1828 года началась Русско-Турецкая война, Пушкин, чей день рождения мы отмечаем сегодня, и его друг Вяземский подали прошение об отправке на фронт. Бенкендорф им отказал, сославшись на отсутствие мест, но Пушкин не смирился, и отправился в 1829 году на кавказский участок войны в качестве "не то солдата, не то волонтёра". Но ещё до отказа, как только замысел созрел, Пушкин и Вяземский обсуждали его в переписке, определяя начавшуюся войну, как "дело государственное, а не отечественное".

Пушкину было тринадцать, когда началась война Двенадцатого года, впоследствии названная Отечественной. Именно с ней сравнивал Пушкин войну с турками, подразумевая чёткое различие между делом отечественным и делом государственным. Отечественная война - война всенародная. Такой была и война 1941 - 1945 годов. Может, в этом и есть закон: когда война отечественная - Победа всегда за нами, несмотря ни на что. Когда же война - дело государственное, - то тут уж как государство справится.

"У нас уже был опыт заключения множества соглашений с Россией и Минских соглашений, которые не сработали... " - эта фраза из открытого письма Зеленского, - она ключевая. Почему в вопросе кураторства ЛДНР Владислава Суркова заменили на Сергея Кириенко? Потому что Сурков вёл переговоры с Зеленским и достиг, якобы, железных договорённостей по формуле реализации Минских соглашений, - но в Германии, куда прибыли Владимир Путин и Зеленский, последний вдруг отказался что-либо подписывать. Говорят, что он сопроводил свой отказ словами: если я подпишу, то в Украину я вернусь уже не президентом. Реакция не заставила себя ждать, - коснулась она и Суркова. Вероятно, именно с этого момента дипломатия, как способ ведения дел с Зеленским, перестала рассматриваться, как эффективный метод выяснения отношений.

Возникает резонный вопрос: если ты не собирался подписывать, - то зачем дерзал вести переговоры и давал гарантии? Либо Зеленский возомнил о себе, что он вправе что-то решать, но в последний момент ему предметно объяснили, кто он на этом свете, - либо это была спланированная акция по унижению достоинства российского президента. Первая версия кажется более вероятной, хотя и второе следствие, как вытекающее, наверняка кого-то на западе порадовало. Как бы там ни было - Зеленский продемонстрировал полную несубъектность, и его фраза из письма, приведённая выше, должна иметь ремарку: которые не сработали по моей персональной вине и по воле моих кукловодов.

Вывод отсюда наипростейший: показав полную неспособность или нежелание миром решать проблемы, эта свора сама накликала последующие события. И если это понимать, то всё остальное содержание письма выглядит не более, чем приёмом воздействия на массовое сознание. Текст письма явно проработан специалистами в области НЛП и рассчитан на ряд эффектов. Но зря они упомянули про Минские соглашения - это прямая отсылка к их вине. Но не только к вине: продемонстрированная Зеленским несубъектность только усилилась на фоне растущей зависимости Украины от запада. Тогда с кем и о чем мы должны договариваться? Только не с Зеленским, - это понятно каждому.

Представьте, что вы обратились в больницу с гастритом, но при обследовании выяснилось, что у вас опухоль в желудке. Симптомы, с которыми вы обратились, вам сняли, но с опухолью отправили вас домой, не предложив лечения. В следующий раз вы окажетесь в больнице с такими симптомами, что из больницы легко можете переместиться в морг.

Мы сейчас находимся в такой фазе войны, когда вскрылось отсутствие у нас эффективных контрмер против очередного прорыва в области военных технологий противника. Мы противопоставляем его новым решениям свои старые методы, которые не демонстрируют нужной эффективности, и если мы сейчас поставим всё на долгую паузу - мы так и не найдём противоядия, и останемся в статусе, когда за противником будет закреплено преимущество.

Можно сколько угодно молотить грушу, но пока не выйдешь на ринг - не узнаешь, на что ты способен. Мы сейчас ведём профессиональный бой, и в каких-то раундах побеждаем, в каких-то проигрываем. У нас есть шанс подобрать ключик к нашему противнику и применить его на практике. Но если мы уйдём с ринга снова бить в спортзале по груше именно в тот момент, когда у противника в руках будет находиться отмычка от нашей двери - при следующей нашей встрече он сразу ею воспользуется.

Понимаете, в чем парадокс? - в Донецке, который подвергался атакам всех видов средств поражения, строят новостройки без бомбоубежищ. Разницы нет: Донецк это, или Москва, - просто в Москве всё построили до того, как туда начало прилетать. В Донецке же горожане откапывали старые подвалы и воображали, что это бомбоубежища, когда совсем припекало. И местные власти, которым крепко доставалось за бездеятельность в этом направлении, должны, как никакие другие, знать, что жителей в период войны нужно спасать. Особенно, когда нет метро. Но новостройки не имеют в проектах такой опции - проектанты, вопреки очевидному, войну отменили, как явление. Парковки для жестянок есть, а вот бомбоубежищ нет. И вишенка на торте - при постройке человейника на Розе Люксембург зарыли уже существовавшее бомбоубежище: приличное такое, с восстановленной канализацией, электричеством и водопроводом.... под парковочную площадку... Мы прошли тяжелейшие испытания, продолжаем их проходить, и в перспективе картина не изменится, - но мы как те мыши, которые плакали, кололись, но продолжали жрать кактус. Что ещё можно сказать про наше мышление?

Человек живёт в условиях, когда ему предоставили электричество, защиту от природных явлений, центральное отопление и горячую воду. У него всё прекрасно, и он не думает, что всё это может закончиться. Это его мир и его гарантии. Он настолько уверен, что это будет всегда, что не предпринимает мер, чтобы застраховаться. Это стереотип мышления. Но всё это эфемерно. Дом на земле с печкой и выгребной ямой страхует людей от катаклизмов реальнее, чем слаженная, работа коммунальных служб. Но мы так не думаем, потому что не привыкли так думать.

Когда страна смотрела на своего лидера, который стучал ботинком по трибуне и обещал пришествие кузькиной матери в лице хрен знает сколько мегатонной Царь-бомбы - страна понимала, что именно эта бомба и есть наша гарантия. И потом мы со слюной у рта декламировали, что наши боеголовки самые боеголовистые в мире, а число их самое превосходящее. Мы воспитались на осознании нашего ядерного превосходства. Оставалось лишь озаботиться тем, как донести наш боезаряд до района поражения: будет это вторая авеню, или двадцать вторая - не имело значения, - кузькина мать нивелировала погрешности. И всю систему нашей обороны - наступления, - мы строили, исходя из наших ядерных возможностей, которые не требуют хирургической точности. А противник так не думал, и, не игнорируя ядерный потенциал, подразумевал ещё и неядерный, создавая под него целую инфраструктуру.

Он создавал науку, создавал промышленность - и преуспел. Сейчас не наши - его спутники - управляют высокоточкой. Не наши, но его лаборатории придумывают, как обойтись без спутников другими способами наведения. А мы стоим с ядерной дубиной и смотрим, как малярийные комары проскакивают мимо нашей защиты и жалят нас в уязвимые места. Что такое наши ракеты? Это средства доставки ядерного заряда - под это мы их создавали. Они не призваны бить белку в глаз - их задача донести ядерную боеголовку в заданный квадрат. И под это мы выстраивали нашу науку и промышленность.... А как теперь перестраивать? С наскока это не получится, - а стереотипам пламенный привет.

Успокоенность - сильный противник. Как поддерживать в себе неугомонность и пребывать в постоянном поиске, когда даже в природе всякое тело стремится к покою? Сейчас война заставляет шевелиться, - но в мирное время стимулов будоражить себя было не так и много, если это не было связано с получением прибыли. Многие угрозы в мирное время выглядят слишком гипотетическими, и тратить ресурсы на поиск средств противодействия мнимым угрозам не каждый захочет. Но приходит война, и становится понятным, что в выигрыше те, кто не ленился и моделировал возможные проблемы и искал пути их решения. Инерция нашего мышления ещё долго проявляла себя даже в первой фазе войны. Не часто пользователи могли заставить производителей вносить изменения в свой продукт, как того требовало время. Производителям казалось, что всё и так в порядке.

Если говорить о противоборстве сторон, то не конкретные виды тактики или типы оружия сейчас пребывают в конкуренции. Главное, что вырабатывается в этой войне - это способность систем поддерживать высокую степень адаптации к любым изменениям в механике войны. Закладываются принципы реагирования на любые сюрпризы, которые может преподнести противник. Суставам придаётся нужная подвижность, а связкам эластичность. И тот, кто не хочет становиться гибким, неизбежно будет отставать от своего более маневренного противника, пока отставание не достигнет критических значений.