Телеграм канал «Александр Гофман»

Мы посмотрели «Подростковый секс и смерть в лагере «Миазма» – два часа в действительно очень спёртом воздухе

Вероятно, как метаироничная энциклопедия жанра, как набор знакомых любому синефилу картинок, кино организовано с приличествующим случаю размахом. Проблемы гендерной идентичности — из «Спящего лагеря», прорезь для видеокассет — из Кроненберга, франшиза, развивающая повествование, — остроумная реплика «Пятницы, 13-е», не говоря уже о том, что героини оказываются друг с другом в патологических отношениях откуда-то из сюрреалистических миров Дэвида Линча.

Однако сами по себе отсылки — не более чем вариант интеллектуальной викторины, развивающей таланты Шёнбрун разве что в качестве ловкого стилизатора. Причём когда ты слышишь из уст молодого зубрилы-режиссёра с поставленным взглядом, что она не помнит, как зовут персонажа Глории Свенсон из «Бульвара Сансет», поневоле встаёт вопрос — а настолько ли уж ловкого? И если та же Корали Фаржа, собирая свой хоррор не из меньшего количества чужих приёмов, хоть как-то их переосмысляла, то здесь мишенью для внутренних острот выступают бульварные, без пяти минут комиксовые сцены убийства и уж совсем второстепенный трафарет вроде карикатурной ультрапрогрессивной партнёрши и быдловатого идиота-продюсера.

Когда же «Миазма» переходит к серьёзному разговору, Шёнбрун не брезгует такими банальностями, как сравнение оргазма с — буквально — Маленькой Смертью, или монтирует встык разговор нашей героини с играющей в сквош студийной функционеркой — чтобы точно до всех дошло, что она лишь безвольная фигурка в чёрством капиталистическом мире. Все же соображения Шёнбрун относительно репрессированной сексуальности и самоопределения через медиум уже были проговорены ею в предыдущих работах — а здесь ещё и опошляются серией высокопарных, на удивление лобовых диалогов.

И если, к примеру, можно понять восторги в адрес игры Джиллиан Андерсон, то Айнбиндер явно не вытягивает третий акт, разваливая и без того едва намечающуюся химию в этом непреднамеренно комичном дуэте. Одна из потенциально любопытных идей Шёнбрун — что новому академически вышколенному поколению зачастую не хватает смелости разделить деструктивные инстинкты классических слэшеров и проникнуться ими; так вот в её, Шёнбрун, случае это, скорее, не комментарий к жанру, а дурашливый автопортрет.

#Новинки

Шёнбрун на этот раз мимо меня:

Крамольную вещь скажу, но якобы стриминговая клюквенная бэха Mayday – пока что самое очаровательное развлечение текущего года.

Именно здесь общечеловеческий гуманистический месседж так лихо и так вовремя пробивается сквозь всю эту идеологическую шелуху (см. очень неглупую сцену с обоюдоострым изобличением пропагандистских прошивок). Именно здесь у оператора настолько прямые руки, что становится стыдно вспоминать про недавние потуги нового кассового рекордсмена (да, «Паучок» в этот раз мне прямо радикально не понравился). Наконец, именно здесь Брана выдаёт самого душевного опереточного русского в своей карьере, а режиссёрский дуэт Дейли и Голдштейна, как и в «Ночных играх» и «Подземельях и драконах», напоминает, кто сегодня отвечает едва ли не за самые креативные экшен-сцены современности и выдаёт, к примеру, лучший однокадровый прыжок со времён шестой «Миссии: Невыполнимой».

Большей частью – всё ещё откровенная безделица, но уже способная согреть даже в самую морозную ночь холодной войны.