Телеграм канал «Открытое пространство»

В целом нарратив «СВО как новая нормальность» выглядит вполне логично. Правда, стоит вспомнить, что в 2021 году примерно такой же консенсус существовал и в отношении «пандемии», когда возникла устойчивая уверенность в том, что медицинский террор, бесконечные бустеры и куар-коды на выход из дома — это теперь вот такая «новая нормальность». Тот факт, что с научной точки зрения и с точки зрения элементарного здравого смысла всё это было чистой воды абсурдом, тогда перестал кого-либо смущать — все прекрасно осознавали, что к медицине всё это имеет предельно отдалённое отношение. Как до какой-нибудь галактики Андромеды. Тем не менее, тогда та версия «новой нормальности» внезапно сменилась новым нарративом, который сегодня заменил предыдущий. Не изменилось практически ничего, сменился только повод, по которому теперь существует «новая нормальность 2.0» Логика между тем у происходящего очевидна: система управления перестала воспроизводить сложные методы, техники и практики управления, перейдя к формату эскалации как единственно доступному компенсатору утраты управляемости. Строго говоря, это стратегия управляемого истощения, но у нее есть критический предел. Связан он с тем, что непосредственно повод для эскалации (пандемия в 2020/2021 годах и СВО в 2022/2026? годах) потребляет квази-постоянный ресурс, который заключается в том, что бюджет, выделяемый на эскалацию, можно фиксировать, потери — нормировать, цели — размывать, но поддержание внутреннего управления в режиме эскалации требует всё возрастающего ресурса. Он не фиксирован, он не линейный, и что самое неприятное — он имеет ускоряющуюся динамику. Каждый новый виток деградации системы требует больше денег на компенсации деградационных процессов, больше силовиков, больше пропаганды и увеличивающееся число точек ручного вмешательства и управления. Возникает то, что называется «инфляцией контроля»: чтобы добиться того же эффекта управляемости, нужно каждый раз тратить больше. У подобной истории есть свой собственный потолок: силовой аппарат конечен, лояльность его не бесконечна, принуждение разрушает экономику быстрее, чем стабилизирует обстановку. Простыми словами: эскалация «снаружи» — линейна, управление «внутри» — экспоненциально дорожает. Что это означает в практическом смысле? То, что наступит предел, за которым текущая модель «новой нормальности 2.0» потребует либо возвращения к «нормальному управлению», либо созданию условий для «новой нормальности 3.0». Первый вариант за его очевидной бессмысленностью рассматривать бесполезно, вариант второй — гораздо более «теплее». Сказанное означает следующее: выбрав до дна ресурс, позволяющий удерживать «нормальность 2.0», система будет вынуждена переходить к созданию повода для перехода к третьей версии эскалации. Причем уровень этой эскалации должен будет превышать нынешний — и существенно, как СВО по своему характеру резкого ужесточения стала больше, чем «пандемия». Конечно, «до дна» никто ничего вырабатывать не будет, так как достижение этого «дна» означает (просто по факту) полную утрату управления либо по всему контуру, либо на локальных уровнях, что грозит каскадными обрушениями управления в целом. Так что это на самом деле одно и то же. Логика требует успеть создать этот повод и переключиться на него до достижения «дна». Хотя вопрос цены в данном случае является вторичным, но допустить ситуацию, когда цена удержания власти станет выше самой власти — это катастрофа уже непосредственно для самого режима управления, поэтому «красная черта» в данном случае понятна, и переходить ее не будут (или постараются не перейти). В состоянии социальной катастрофы (а экстремальное управление в любом виде — это она и есть) говорить о любых временнЫх форматах — чистой воды спекуляция, но «по ощущениям», 2026 год становится годом, когда переход к новой версии эскалации и переформатированию «нормальности 2.0» в новую «нормальность 3.0» становится предельно актуальным. Стоит уточнить — ни о каком возврате к настоящей «норме» речь не идет, «новая нормальность» может носить только эскалационный формат ✅|Закрытый канал ✅| Канал «Книги»

Угрозы Израиля «и примкнувшего к нему Трампа» нанести удары по Ирану имеют под собой вполне очевидную и вполне рациональную подоплеку. Протесты в Иране не имеют перспектив к переходу в качественно иное состояние: элита остается единой, силовые структуры не выказывают желания к переходу на сторону протестующих, лидеров протеста нет, оппозиционных структур в Иране нет, внешняя оппозиция неактуальна для внутренней повестки и не имеет внутри страны достаточного авторитета. Это примерно если бы деятели запрещенного ФБК возглавили сейчас любой протест в России. Даже не смешно обсуждать. В итоге количественный рост протестов никак не отражается на устойчивости самого режима. Система находится в устойчивом равновесии с перспективой «выгорания» протестов. Как это было и раньше. Поэтому желание добавить в эту систему внешний фактор-катализатор выглядит рациональным с точки зрения попытки перевода ее в качественно новое состояние. Но просто удары и ракеты не смогут дать эффект - скорее, окажут консолидирующую роль. Однако последняя 12-дневная война показала, что «удары по центрам принятия решений» создают определенное окно возможностей. Иран - не жестко авторитарная система, это конгломерат клановых интересов, но в этом конгломерате есть и скрепляющий его элемент - структура КСИР. Если удары состоятся, они будут однозначно направлены именно на верхушку КСИР. А учитывая, что в прошлую войну на территории Ирана активно действовали какие-то неизвестные группы, применявшие для диверсий точечные удары с помощью беспилотников, стоит ожидать масштабирования этой новой технологии войны. Целью в таком случае будет разрушение КСИР, как скрепляющего элиту элемента. Создание окна, в котором тем или иным группам и кланам в иранской элите будет предложена «сделка». При всей абстрактности этого предположения мы можем видеть, что подобная история сработала в Венесуэле. Скорее всего, Мадуро «сдали» свои же в обмен на тот или иной вариант компромисса. Такой компромисс читается - значительная часть верхушки Венесуэлы под санкциями и в звании членов картеля. Они вполне могли договориться с США на предмет прекращения их преследования в обмен на сдачу Мадуро и выполнение ряда требований Трампа. Руководство КСИР на вертолете не вывезешь, но его можно устранить (Трамп, кстати, прямым текстом сообщил, что Мадуро тоже могли ликвидировать, если не смогли бы вывезти). Устранение верхушки КСИР (а заодно и высшего руководства в лице Хаменеи) может теоретически открыть дверь для «сделки». Причем с сохранением лица для иранской знати, которая продолжала бы грозно говорить разные гадости в адрес извечных врагов - как продолжают говорить в Венесуэле. Слова значат мало, дела - много. Риск решения ударов по Ирану, без сомнения, тоже есть - если руководство КСИР осознает, что его решено вычеркнуть, оно вполне может принять решение в духе «Они все сдохнут, а мы попадем в рай». Терять-то нечего. Поэтому и колебания - вариант для Израиля и Трампа заманчивый, но все должно быть разыграно очень точно. Что сделать будет крайне сложно: уничтожение нескольких сот хорошо защищенных людей - это не налет на дом Мадуро. Тут можно так опростоволоситься, что разгребать придется долго. У решения об ударах по Ирану тоже есть свое окно - протесты скоро начнут идти на спад. Месяц, полтора, два - и окно будет закрываться. Конечно, элита Ирана за это время может все-таки расколоться сама: как вариант, это возможно. Но вероятность этого варианта пока слишком мала. А у Трампа и Нетаньяху в этом случае возникает довольно непростой вопрос - сработает ли венесуэльский сценарий в Иране? Теоретического ответа на него нет - только экспериментальный. ✅|Закрытый канал ✅| Канал «Книги»

(2) Третья фаза — перколяция, или лавинообразный рост. Кристаллы сцепляются, энергия высвобождается волнами, и весь объём системы охватывается цепной реакцией. В сказке это был бы момент, когда герой побеждает дракона, но в жизни — хаос: потеря дешёвого контроля, региональные разрывы, деградация управляемости. Для России это может выглядеть как стихийная разрядка — 1–5 лет беспорядков, где старые институты рушатся, а новые ещё не родились. Не революция в классическом смысле, с баррикадами и манифестами, а скорее распад: федерация трещит по швам, элиты дерутся за куски, общество атомизируется ещё сильнее. Это не «счастливый конец», а кульминация — интересная, но опасная, с риском, что энергия уйдёт не на созидание, а на разрушение. Наконец, четвёртая стадия — рекристаллизация, или поиск новой формы. После бури система не просто замерзает — она перестраивается: кристаллы укрупняются, дефекты вытесняются, и образуется более устойчивая структура. Но это медленный процесс, полный проб и ошибок. В России это могло бы занять 5–20 лет или больше: формирование новых институтов, борьба за власть, попытки построить «нормальную» страну. Здесь возможны рецидивы — частичные оттаивания, новые кризисы, — потому что система с такой инерцией не любит резких перемен. Вспомним распад СССР: перколяция в 1989–1991 годах, а рекристаллизация растянулась на 1990-е и нулевые, с дефолтами, олигархами и медленным выкарабкиванием. И тогда не всё срослось. А есть и пятый путь — не самый приятный, но возможный: стеклование. Если переохлаждение слишком глубокое, система не кристаллизуется, а просто застывает в аморфном состоянии — твёрдом, но без структуры. Для России это сценарий хронической стагнации: десятилетия «мёртвой стабильности», где нет ни взрыва, ни прогресса, только пустота и распад смыслов. Без проекта, без будущего — просто выживание. В итоге, трансформация России — это не один «большой бум», а марафон на поколения. Если нуклеация случится в ближайшие 5–10 лет (а признаки есть: СВО (и возможные будущие вооруженные конфликты) как катализатор, эмиграция как утечка энергии), то полная рекристаллизация может растянуться до середины века. Наши дети увидят перколяцию, внуки — возможно, новую форму. Но в этом и суть: жизнь после «свадьбы» из сказки — это не скука, а настоящая эпопея. Драматичная и непредсказуемая. И чтобы её пережить, нужно не ждать чуда, а понимать закономерности. Ведь переохлаждённая система учит одному: стабильность — иллюзия, а настоящая устойчивость рождается только через перемены, пускай и болезненные. ✅|Закрытый канал ✅| Канал «Книги»

(1) В русских сказках (а возможно, и не только в русских) долгий и сложный сюжет заканчивается каким-то событием — скажем, свадьбой, после чего рассказчик скороговоркой добавляет «...и жили они долго и счастливо...», не особенно вдаваясь в подробности этой долгой и счастливой жизни. И правда, что может быть интересного в таком скучном сюжете без драйва, путешествий и приключений? Жизнь, между тем — не сказка. Она продолжается после любого, даже очень счастливого события. И не очень счастливого — тоже. Когда мы констатируем, что Россия — это переохлажденная социальная система, мы вполне справедливо полагаем, что такое состояние неустойчиво, а значит — рано или поздно, но оно закончится, и мы снова станем нормальной (по возможности) страной. Где перестанут бросать в тюрьму за непочтение к начальству, где донос перестанет быть подвигом, в общем — скучная и нормальная жизнь. Однако сам факт того, что мы констатируем переохлажденное состояние России, означает лишь то, что выходить из этого состояния она будет не просто долго, а очень долго. В несколько стадий, причем каждая стадия будет носить катастрофический по отношению к предыдущей сюжет, и это означает: непростые и интересные времена с нами надолго. И не только с нами — если очень не повезет, то и с нашими детьми, а то и внуками. И дело здесь не в мрачности прогнозов, а в жесткой закономерности, с которой происходит трансформация переохлажденной системы. Вспомним, как это происходит в мире физики — там, где аналогия с переохлаждённой жидкостью становится не просто метафорой, а ключом к пониманию. Возьмём, к примеру, чистую воду, охлаждённую ниже нуля, но всё ещё текучую, как ни в чём не бывало. Она кажется стабильной, но внутри копится напряжение, энергия, готовая вырваться. И когда трансформация начинается, она не ограничивается одним хлопком — нет, это цепь событий, каждая из которых меняет ландшафт необратимо. Первая стадия — это метастабильность, или ложная стабильность. Система висит на волоске, но внешне всё спокойно: лёд не образуется, вода плещется в стакане, и можно подумать, что так будет вечно. В России это наше настоящее — годы, а то и десятилетия инерции. Деполитизация, как густой сироп, сковывает общество; ресурсы тратятся на поддержание фасада, а смыслы размываются в цинизме. Сколько это продлится? Если судить по текущим тенденциям — от 10 до 30 лет, а может, и дольше, если внешние факторы (как глобальные цены на нефть или международная изоляция) не подтолкнут раньше. Это время, когда «ничего не происходит», но на самом деле накапливается ΔG — та самая свободная энергия, которая потом взорвёт всё изнутри. Затем следует нуклеация — зарождение перемен. Здесь нужен катализатор: крошечный кристаллик льда, пылинка или просто встряска. В физике это может быть случайность, но в социальной системе — чаще всего шок: экономический крах, потеря ключевого лидера, региональный мятеж или внешний удар. Для России это могло бы быть, скажем, внезапный обвал рубля из-за санкций или массовый исход квалифицированных кадров, когда «утечка мозгов» превратится в потоп. Эта стадия короткая — месяцы или 2–3 года, — но она локальна и непредсказуема. Не весь стакан замерзает сразу: сначала появляются отдельные очаги, «зародыши» новой реальности. И вот здесь-то начинается настоящая драма — потому что эти очаги не просто существуют, они растут.

В США снова заговорили о «решительной борьбе» с латиноамериканскими картелями — теперь с обозначением их как террористических организаций и угрозами наземных операций. В логике Трампа всё просто: есть зло, есть сила — значит, нужно ударить. Быстро, громко и желательно за пределами своей территории. Проблема в том, что Латинская Америка — не полигон для шоу и уж точно не пространство, где сложные процессы поддаются простым решениям Регион Латинской Америки — это мозаика разных историй, травм, обид, компромиссов. Здесь перемешаны остатки индейских цивилизаций и колониальных империй. Миллионов африканцев, привезённых в цепях, и волн поздних мигрантов. Прежняя иерархия и стратификация никуда не делась и сегодня: власть и богатство у потомков европейских элит-креолов, бедность и маргинальность — у индейцев и афро-латиноамериканцев (метисов). Это социальный фундамент региона сегодня. Не изменилось практически ничего. Государства здесь исторически слабые, строго персоналистские. Каудильо меняли друг друга, военные хунты — гражданские правительства, революции — контрреволюции. Штаты десятилетиями вмешивались, поддерживая «своих» и свергая «чужих». В итоге институты остаются слабыми, а привычка решать проблемы силой укоренилась на всех уровнях — и в политике, и в уличных разборках. Даже «левый поворот» (он же «розовый прилив») 2000-х перераспределил нефтяные деньги, но не сломал логику архаичного патернализма и коррупции. Индеец Моралес и метис Чавес, взяв власть, стали в итоге теми, с кем обещали вести беспощадную борьбу. На этом фоне картели — не чужеродное тело, а естественный продукт системы. Они заполнили пустоту, где государство провалилось: с бедностью, безопасностью, экономикой. Начав как наркоторговцы, сегодня картели превратились в гибридные сетецентрические структуры — с армиями, финансами, социальными программами и контролем территорий. Где-то они платят за похороны и школы, где-то раздают еду, где-то осуществляют правосудие. Жестоко, но часто эффективнее официальной власти. И вот в этот запутанный узел предлагается врезать «томагавками» и группой «Дельта». Объявить картели террористами (что Трамп и сделал в начале 2025 года, обозначив Синалоа, Халиско и другие как FTO), расширить операции — от морских ударов к наземным. В январе 2026 Трамп прямо заявил: США начнут «бить по суше», потому что «картели правят Мексикой». Мексиканский президент Шейнбаум ответила: суверенитет нерушим, вмешательство недопустимо, но сотрудничество возможно — каждый на своей территории. Но Трамп сейчас на волне эйфории, что ему какой-то мексиканский президент? Это кино уже показывали и не раз. Мексика с середины 2000-х живёт в режиме «войны с наркотиками» — 460 тысяч убитых с 2006 года, сотни тысяч пропавших без вести. Картели не исчезли: силовое давление их только дробит. Старые монстры рушатся, на их месте плодятся новые — мельче, хаотичнее, и еще более жестокие. То же в Эквадоре: после жёсткого подавления банд в 2024–2025 насилие взлетело до рекорда — страна стала самой жестокой по уровню насилия в Латинской Америке. Есть и другой момент, о котором в Вашингтоне говорить не любят. Основной спрос на наркотики — в США. Деньги — там же. Оружие, которым картели вооружены до зубов, — оттуда. Пока этот треугольник остаётся нетронутым, любые удары по югу — это шумно, эффектно и совершенно бесполезно. Латинская Америка — не «банановая республика» и не зона для чужих экспериментов. Это регион, десятилетиями живущий с последствиями внешнего давления, внутреннего неравенства и очень слабых институтов. Простые решения здесь не работают. Они лишь множат кровь, озлобление и поводы для следующего «решительного» удара. Проблема не в том, что регион слишком сложен. Проблема в том, что его снова пытаются упростить. ✅|Закрытый канал ✅| Канал «Книги»

«Куба полностью зависит от Венесуэлы в плане денег и нефти. Так что я не знаю, что Куба будет делать. Думаю, Куба падет», — заявил Трамп в сегодняшнем интервью. Очень упрощенный взгляд. Это как минимум. Куба не зависит от Венесуэлы, впрочем, как и от любого иного внешнего источника, хотя переживет утрату каждого из них очень болезненно. Но однозначно то, что Куба очень сильно зависит от собственной модели развития, здесь и заключается основная проблема главного американского раздражителя в регионе. Кубинский социализм утратил внутренний драйв, как и иранская революция. И существует по инерции. Ужасы колониального прошлого, которые привели к кубинской революции, уже стали легендами, а сама революция перестала генерировать то, что можно называть успехом. Она застыла. Собственно, сегодня кубинская власть держится только на инерции и решает внутренние противоречия одним образом - «стравливает» нелояльных за пределы Кубы. Миллион мигрантов за пять лет - для Кубы это очень много. А если добавить к ним предыдущую эмиграцию - то можно сказать, что Куба потеряла почти половину своего населения. Потеря человеческого капитала всегда невосполнима, его не купишь, его можно только создать. В итоге получается картина: имеющихся у Кубы возможностей недостаточно для развития, но и обвалиться она тоже не может, устраняя причины для такого обвала. Поэтому и стагнация. Это и есть основная причина всех кубинских проблем — ее руководство и ее народ, возможно, и хотели бы перемен, но боятся их, так как любые перемены означают конец стагнации, которая внешне выглядит как стабильность. Трамп считает, что Куба не выживет без помощи Венесуэлы, но забывает, что Куба пережила и СССР, и Чавеса. Переживет и Мадуро. Вопрос в другом — какой ценой. ✅|Закрытый канал ✅| Канал «Книги»

300 тыс в месяц — доход новичка в крипте. Согласитесь, звучит смешно 😑 Для незнающих людей, — да. Но этого можно добиться и за пару недель, если не идти путем своих ошибок, а повторять только правильные действия за профессионалом. Работа не сложная. Достаточно интернета и смартфона. Справится даже ваша бабушка🤣, если она читает Биржевой разгон Это канал трейдера, который начинал с 30 тыс, а сейчас зарабатывает по 5 млн чистыми в месяц. И тратит на это 3-4 часа в день. 9 минут чтения в сутки + 4 недели активной практики = 300+ тыс. дохода в месяц 👉 Ссылка для входа: https://t.me/+2zDY9g5dV_8wNmEy