Телеграм канал «Открытые пространства»

Ну как бы у Германии тоже, конечно, с наступательными победами не очень-то срасталось, будем откровенны. Две последние войны (между прочим, мировые) Германия проиграла с треском. Хотя и инициировала их. Но это так, к слову - «сам дурак».
 
Сама по себе фраза «умение вести наступательные войны» выглядит крайне абстрактной. Война - это не драка в переулке, у нее есть цели, задачи, методы и возможности. Ресурсы, традиции - в общем, огромное число факторов. И каждый этот фактор для каждой страны уникален. И войны каждый раз ведутся очень по-разному. Иногда они наступательные, иногда оборонительные, а иногда они остаются последним аргументом, когда обстановка уже не предполагает никакого иного разрешения сложившегося положения вещей. Но  брать этот крайне сложный конгломерат вопросов и дергать из него что-то, что потребовалось для проходной и мало что значащей речи - это демагогия чистой воды.
 
Монголия, к примеру, завоевала пол-мира три четверти тысячелетия назад. И что это означает прямо сейчас? Китай по пальцам на одной руке может пересчитать успешные завоевательные войны, которые он вел. И у него не хватит рук, чтобы пересчитать свои поражения в войнах с внешними врагами. Что именно это означает для сегодняшней ситуации?
 
И Россия, и Германия, и все остальные-прочие страны в своей истории много чего делали, причем любопытно: каждый раз это были совершенно другие Россия, Германия и другие страны. Менялись люди, политика, цели, задачи, текущие и входящие обстоятельства. Как вообще можно натягивать весь этот пестрый набор на сегодня?
 
История - это вещь в себе. Она важна и полезна, как опыт. Но проецировать ее на текущие события - занятие не самое благодарное. Собственно, текущие события сами создают историю, поэтому метрика, которая измеряет саму себя - это не лучшая метрика.
 
Политики очень любят приводить селективные исторические примеры, победно оглядывая собравшихся - посмотрите, какой я умный. Но в истории на любое событие можно найти прямо противоположные примеры, и каждый из них будет истинным и объясняющим нужную точку зрения.
 
Иначе говоря, когда политик (или какой-то общественный деятель) обосновывает свою текущую позицию неким историческим примером - это уже сигнал того, что более внятных аргументов у него на самом деле нет.
 
Проблему России (в том числе и историческую) мы прекрасно знаем и без Мерца. Это невероятная, доходящая до гомерической, ригидность российской системы управления, которая сохраняется исторически на протяжении целых эпох., перетекая из одной в другую.

Гиперцентрализованное управление огромной страной и неспособность создать ее распределенную версию, попытки решать возникающие сложности развития еще большей концентрацией власти «наверху» - всё это имеет цену. Эта цена - хроническое запаздывание в решениях. А как сказал в свое время гениальный управленец Ли Якокка, правильное решение, принятое невовремя, правильным не является.
 
И это - существенно важнее, чем умение вести войны. Наступательные, оборонительные или какие еще.

Прямые угрозы Зеленского в адрес Белоруссии - это, в общем-то, классическая попытка выхода из позиционного тупика, когда создание нового конфликта рассматривается в общем контексте создания новых угроз противнику и попытка перегрузить его вновь возникающими задачами с целью общего стратегического ухудшения обстановки для него. Обычно такое решение очень близко к банальной авантюре, что никак не сказывается на его логике.

Из наиболее известных примеров таких попыток можно назвать поход Наполеона в Россию, причем целью победы была как раз не Россия, а Англия, с которой Наполеон и попал в такой тупик. Второй классический пример - план «Барбаросса» - и опять же, перед рейхсканцлером стояла вполне прагматичная задача, вытекающая из его борьбы с той же самой Англией. Чтобы два раза не вставать, он еще начал и африканский поход - в ту же кассу.

Это сейчас мы знаем, что оба случая были авантюрой с катастрофическим концом, но тогда люди, принимавшие решения, предполагали несколько иной исход. И, возможно, чисто гипотетически у них был даже шанс.

Так что Зеленский в данном случае ничего особо нового не придумывает, он действует достаточно рационально. Что никак не отменяет запредельный авантюризм и в определенном смысле расчет на стратегию чуда. Кстати, к ней нельзя относиться пренебрежительно - это достаточно рациональная вещь. Хотя со своими нюансами.

Рациональность Зеленского опирается на довольно понятный посыл: Киеву удалось подвести российский топливный рынок к критическому пределу. Сегодня устойчивость этого рынка на пределе и уже критически зависит от поставок белорусского топлива. В случае, если будет нарушено снабжение из этого источника, возникнут каскадные эффекты обрушения. В «обычной ситуации» сотни тысяч тонн из Мозыря - пустяк по сравнению с российскими внутренними миллионами тонн топлива. Но не сейчас, когда еще один выведенный из строя НПЗ может стать последней каплей.

Поэтому новый фронт для Киева - это, безусловно, авантюра, но и расчет довольно серьезный. Если же удастся разорвать отношения Минска и Москвы без военной опции - здесь тоже можно будет серьезно укрепить свои позиции по принуждению к переговорам на (хотя бы частично) своих условиях. Авантюра? Безусловно. Но если выгорит - устойчивая (а потому тупиковая) ситуация в российско-украинском конфликте будет разрушена.

С учетом же чудовищной ригидности российской системы управления она крайне некомфортно чувствует себя именно в быстро меняющейся обстановке - вот на это и расчет.

Так что не стоит относиться к упражнениям Зеленского (если, конечно, за ним не стоят еще более изощренные люди) с пренебрежением. Всё может измениться крайне стремительно.

Обсуждение итогов ирано-американской войны будет совершенно неполным, если в него не включить фактор двух глобальных инфраструктурных проектов, завязанных на регион Ближнего Востока: китайского «Один пояс - один путь» (который активно реализуется) и параллельного ему американского IMEC (Индия-Ближний Восток - Европа).

Эти два проекта формально конкуренты, но именно их глобальный характер создает ситуацию «должен остаться один». Никто не станет создавать две единые энергосистемы в одной стране, это нелепо, это ситуация классической естественной монополии.

С двумя транзитными коридорами такого масштаба ситуация аналогичная: кто-то должен лишиться глобального статуса.

При этом американский IMEC находится пока еще лишь в стадии смелых мечт (в отличие от китайского ОП), а потому именно США в этой ситуации обязаны быть агрессором, что, собственно, мы и наблюдаем. И их военное союзничество с Израилем в этой кампании тоже имеет прямое геоэкономическое измерение - израильская Хайфа в IMEC занимает исключительно важное положение. Так же, как и Ормузский пролив, к слову. И ОАЭ.

Становится примерно понятным и суицидальный теракт ХАМАС на израильском фестивале - иранским прокси было решено пожертвовать для срыва самой идеи IMEC. Очень синхронно получилось: в сентябре 2023 на саммите G20 подписывается меморандум о начале проекта США-Индия, через две недели — резня в Реиме и кровавая катавасия с последующими ракетными обстрелами — крайне привлекательный инвестиционный климат. Конечно, так совпало. Случайно.

Так же случайно, видимо, были выбраны цели в иранском руководстве, без которых китайский ОП в Иране был бы невозможен, а вот теперь появились варианты.

Собственно, и интерес Трампа к Газе — это не только про строительство очередного Трамп-отеля, а еще и про долю его семьи в IMEC. Тут же и корень его противоречий с Нетаньяху, для которого такой партнер - та еще заноза.

Сказанное означает, что для Трампа, который помешан на выгоде и сделках война с Ираном - в первую очередь бизнес-проект. И в мирном соглашении обязана быть удавка, которую он хочет набросить даже не на Иран, а в первую очередь китайский ОП. Такой удавкой может стать соглашение об американских инвестициях в Иран со святой целью: восстановление иранской экономики и помощь иранскому народу. Главное здесь — войти и закрепиться в китайской вотчине.

А геоэкономическое значение Ирана для проекта ОП крайне сложно переоценить. Это либо широкий коридор на пути потоков, либо огромный валун прямо посреди их русла. И кто контролирует этот шлюз - тот фактически решает судьбу любого глобального логистического проекта, проходящего в этом регионе.

Так что оценка победы или поражения Трампа в этой войне имеет не только видимую часть, а как и у любого айсберга, все самое важное — под ватерлинией.

✅|Закрытый канал

Это решение - просто эталон антинаучного подхода, который стал нормой в современной России.

Городские животные являются частью экосистемы городов. Они живут в них потому, что есть пищевой ресурс. И это не сердобольные бабушки, а места отходов. Мусор, проще говоря.

Отлов, а тем паче зверское истребление отдельных видов животных, во-первых, ничего не даст, так как на освободившееся место проникнут другие животные (кормовая база ведь остается), а, во-вторых, разбалансировка экосистемы неизбежно приведет к резкому росту численности других видов. И скорее всего, даже более опасных.

Собака в городской экосистеме находится на позиции суперхищника: она регулирует всю экосистему. Истребление или удаление тем или иным способом собак из нее без сокращения общей кормовой базы быстро приведет к массовому появлению (к примеру) грызунов, а эти животные - источник и переносчик огромного числа самых разных и неприятных заболеваний.

Но депутаты - ребята простые. Их посадили голосовать не за интеллект, а за умение скоростного нажатия кнопок, поэтому они никогда не рефлексируют. Некогда.

Заниматься же проблемой сокращения мусора в городе - это более сложно. Да и интересы важных людей ненароком можно затронуть. Поэтому принимается самое простое и самое тупое из всех возможных решений. И неважно, что оно неэффективное, важно, что KPI выполняется.

Пока это, скорее всего, просто паника и ажиотаж. Но они способны разнести вдребезги любую нормально работающую систему, которая как раз панику не предусматривает.

Если Лукойл и Газпромнефть (а на М-11 расположены их АЗС) сумеют панику погасить, то через день-два психоз спадет. Не сумеют — волна истерии может понестись дальше.

✅|Закрытый канал

Удар дронов 12 июня по нижнекамскому ТАНЕКО оказался буквально испепеляющим: фактически вся сеть Татнефти в коллапсе.

Оплата наличными на АЗС понята: видимо, уважаемые люди скинулись из схронов неучтенными деньгами для поддержки своего актива, поэтому Татнефть теперь вынужденно работает мимо кассы, оптимизируя налоговые платежи прямым способом, причем налоговая, скорее всего, войдет в положение и не станет свирепствовать.

Вопрос лишь в том, как скоро удастся закупить санкционные запчасти, так как на хваленое импортозамещение надежды никакой. И может ли Татнефть вообще продержаться как минимум полгода или даже больше, пока будет проводить ремонт после ударов.

И все это при условии, что больше ничего не прилетит. А вот тут гарантий примерно ноль. Предыдущий раз нижнекамская промзона подвергалась атаке в апреле 2024, но тогда все обошлось не настолько тяжело. Если же учесть, что примерно по этому же маршруту уже летают не только беспилотники, но и серьезные ракеты средней дальности (см. «Чебоксары, 5 мая и 10 июня 2026 г.»), то совершенно не исключен и контрольный выстрел.

Татнефть - не крупнейший оператор на федеральном рынке, занимая примерно 3 процента розницы АЗС, но в условиях снижающегося резерва прочности этого рынка даже 3 процента могут оказаться критическими.

И, что называется, вдогонку. В конце Союза дефицитом стало многое, причем по примерно схожей структурно причине: логистической. Только тогда это был распад планово-распределительной системы.

Но в ряду прочих дефицитов особо выделился табачный. И табачные бунты были крайне серьезными - если за спиртным народ стоически выстаивал тысячные очереди, то никотиновая абстиненция перекрывала проспекты городов-миллионников.

Дефицит бензина тогда тоже был, но для слабоавтомобилизированной страны не имел критического социального значения.

Это всё к тому, что сегодня внезапный и продолжительный сбой в обеспечении топливом может стать аналогом табачного дефицита 35 лет назад. Автомобиль стал социально значимым фактором.

Конечно, государство тогда было более травоядным и вдобавок издерганным, сейчас же любой локальный бунт задавят либо местные силовые структуры, либо (в случае их нелояльности) всегда можно прислать коллег «извне».

Но если процесс будет носить каскадный характер, то московского ОМОНа на всех не напасешься.

При этом собственно дефицита топлива может и не быть, его и сейчас достаточно. Но человек заливает на АЗС не бодрый отчет о наличии топлива, а его самое в физических литрах. А когда власть начнет рассказывать про безбрежные запасы, это в подобной ситуации будет вызывать вполне очевидное озлобление.

Это не пресловутый «черный лебедь», кстати. «Лебедь» - локальное и малозначимое событие, которое заранее никогда нельзя вычислить. Но возникает оно в обстановке, которая делает появление «лебедей» почти неизбежным.