Телеграм канал «Открытые пространства»

Реальность может оказаться куда как печальнее. Альтернативой краху режима может стать регионализация Ирана, когда часть регионов на периферии фактически или даже юридически заявят о своей самостоятельности, а на «коренной» части Ирана с преимущественно персидским населением власть окончательно перейдет к хунте КСИР.

Рахбар в таком случае из контрольной фигуры, которая руководит КСИР и гражданским государством, обеспечивая их координацию, превратится в сугубо декоративную фигуру, которая не обязательно даже должна быть реальной - нынешний виртуальный статус Моджтабы Хаменеи будет вполне «рабочим» для такого режима.

«Сброс» периферии позволит КСИР высвободить ресурс контроля над оставшейся территорией, но при этом сам режим окончательно перейдет в формат государственно-террористического.

Идеология такого режима будет смещаться в сторону ресентимента и откровенного реваншизма, что позволит легитимизировать ужесточение внутренней политики и агрессивность внешней.

В таком случае вопрос о «крахе» режима будет выглядеть совершенно в иной плоскости. А если учесть, что периферийные территории немедленно погрузятся в бесконечную гражданскую войну и войну с окружающим их пространством, общая обстановка может оказаться на порядок более взрывоопасной, чем сейчас. Тем более, что тогда появление новых террористических субъектов вроде аналогов ИГИЛ станет, пожалуй, лишь вопросом времени. Освобождённые (или брошенные) курдские, белуджские, арабские анклавы быстро превратятся в зоны вечной войны с десятками мелких террористических образований. Регион получит не «демократический Иран», а новый Левант, только умноженный на 10.

✅|Закрытый канал

✅| Канал «Книги»

Одна из фобий, которая в определенной мере выглядит вполне реалистично, и которой пугают российского обывателя — это строительство так называемого «цифрового концлагеря» - проникающей повсюду системы цифрового контроля, которая сопровождает человека практически везде.

Оставим в стороне эмоциональную оценку, попробуем понять происходящее рационально. Классическая власть опирается на те или иные алгоритмы, которые позволяют оптимизировать разные виды ее деятельности. Однако переход к тотальному цифровому управлению формирует ранее не существовавший тип власти — алгоритмический. И раз так, у него есть свои собственные специфические особенности, кардинально отличающие его от «классики».

Алгоритмическая власть принципиально зависима от среды. Она не просто использует инфраструктуру — она встроена в неё. И прежде всего, ей необходима связная технологическая основа. Сети, устройства, каналы передачи информации — всё это образует своего рода «нервную систему», через которую проходит поток данных. Без неё наблюдение распадается на отдельные фрагменты, а контур управления теряет целостность.

Крайне важен и сам поток данных. Алгоритмы не управляют напрямую — они опираются на регулярность наблюдений. Это означает, что данные должны быть не только объёмными, но и непрерывными. Разрывы, систематические искажения информации делают прогнозирование менее точным, а значит — снижают эффективность всего механизма.

Третьим условием является обратная связь. Замкнутый контур возможен только тогда, когда результаты вмешательства возвращаются в систему достаточно быстро, чтобы влиять на последующие решения. Если между действием и его фиксацией возникает значительная задержка, управление теряет адаптивность и превращается в последовательность хронически запаздывающих реакций.

И, наконец, важнейшим элементом является участие самих субъектов. Алгоритмическая власть опирается на то, что люди и организации включены в цифровую среду: пользуются платформами, совершают транзакции, оставляют следы. Без этого участия система лишается своего основного источника информации, а алгоритмы превращаются в слепой инструмент — они видят только то, что им позволяют видеть. Принцип добровольности участия является ключевым — насилие порождает эффекты сопротивления — от осознанного до подсознательного и в итоге неизбежно приводит к искажениям, величину которых невозможно даже учесть.

Эти условия образуют не просто набор внешних факторов, а домен существования алгоритмической власти. За его пределами она не просто ослабевает — она теряет свою специфическую форму и возвращается к более традиционным моделям управления.

Поняв специфическое отличие алгоритмического управления от «классики», можно сделать вывод: в отсутствие полноценной инфраструктуры цифрового пространства алгоритмы не в состоянии создать качественно иной тип управления. Что в переводе означает: страна, сознательно в силу разных причин уничтожающая инфраструктуру цифрового пространства, структурно не в состоянии построить «цифровой концлагерь».

Нынешние действия российской власти, которые объективно направлены на уничтожение интернета, как среды свободно обращающейся информации, неизбежно ведут к утрате контроля над этой средой. Парадокс объясняется просто: алгоритмическая власть базируются на озвученных условиях, каждое из который является необходимым. Власть, сознательно выключая субъектов пользования информационными системами, ограничивая их возможности в информационной среде, перестает их видеть, заменяя реальную картину ложно интерпретируемыми ею данными, каждое из которых является «расчетной» величиной.

Подытоживая — из всех нынешних страхов страх перед «цифровым концлагерем» в России однозначно является виртуальным — для его строительства у власти всё меньше возможностей. И, кстати, сравнение с китайским «файерволом» для России выглядят явно некорректным — китайцы создают информационное пространство, а не разрушают его. Российское исполнение выглядит (да и является) просто тотальной деструкцией, что прямо противоположно по своему смыслу китайской модели.

✅|Закрытый канал

✅| Канал «Книги»

Нынешняя стратегия Ирана выросла не на пустом месте. Корпус стражей исламской революции сделал выводы из войны, которую вели хуситы в Красном море и пришел к выводу, что подобная стратегия является наиболее эффективной в столкновении с превосходящим врагом. Разрушение глобальной инфраструктуры - это уже не вопрос победы в войне, а вопрос ее цены. Если эта цена становится неприемлемой для победителя (а в столкновении США/Израиля и Ирана вопрос: кто станет победителем, выглядит даже не риторическим), то победа ничем не будет отличаться от поражения.

Можно сказать, что беззубый, неэффективный и крайне вялый ответ «мирового сообщества» движению «Ансар Алла», которое объявило террор в Красном море, сегодня привел к тому, что происходит в районе Персидского залива. Иран просто поднимает ставки, делая любой ход Трампа/Нетаньяху бесперспективным в плане последствий.

Сегодня на повестке стоит захват острова Харк - это логика эскалации, у американцев крайне мало вариантов, чтобы усилить давление на Иран, поэтому попытка захватить остров, который генерирует 90 процентов иранского экспорта нефти, выглядит всё более вероятной. Но в таком случае Иран может пойти на самоубийственный шаг, испепелив собственную инфраструктуру на этом острове в случае его захвата, а также попутно постарается нанести максимальный ущерб нефтяным терминалам и переработке стран региона.

Логика прежняя - вопрос цены. Готов ли Трамп пойти на то, чтобы окончательно развалить мировую экономику? Да, США не пострадают напрямую, но кому они будут продавать свои товары, если мир рухнет в кризис? Америка точно так же войдет в него, просто второй очередью. И потери будут исчисляться не миллиардами - а триллионами.

Это не логика смертника-ингимаси ИГИЛ, который твердо знал, что идет на смерть. Это логика более высокого порядка - иранский режим не хочет умирать, но демонстрирует готовность к гибели, угрожая утянуть за собой всех остальных. Смертник убивал себя и несколько десятков противников вокруг себя. Иран угрожает убить и покалечить всех. У серьезных парней и угрозы взрослые.

Теперь уже поздно спохватываться. Наверняка, сумей то самое «мировое сообщество» адекватно и без промедления отреагировать на пиратство хуситов, сейчас КСИР еще бы сомневался. Но эксперимент в Красном море показал - у Запада ответа на такую стратегию нет. Корпус стражей это учёл.

✅|Закрытый канал

✅| Канал «Книги»

Трамп буквально пожаловался на то, что в Иране не с кем вести переговоры. Что немного нелогично, если учесть, что именно коалиция США и Израиля сделала ставку на «обезглавливание» иранской верхушки.

Кроме того, даже с поправкой на некоторую эксцентричность высказываний Трампа, проблема действительно существует. Пока еще живой президент Ирана формально первое лицо в исполнительной иерархии, но без мандата от верховного лидера его полномочия неясны. Верховный лидер сам всё никак не проявится. Реальная власть, судя по всему, принадлежит КСИР, но Корпус - нелегитимная власть, вести какие-либо переговоры она не уполномочена даже функционально.

Так что ситуация близка к той, о которой говорит Трамп. И совершенно неясно, как из нее выходить.

А если не забывать о том, что Израиль в режиме нон-стоп продолжает охоту за высшим руководством Ирана и его военных структур, то с кем именно говорить, и правда, непонятно.

Вывод здесь очевиден: война пока не имеет перспектив к завершению. Но и эскалация выглядит достаточно рискованной - даже нынешний уровень уже близок к предельному.

Теоретически куда повышать, еще есть - локальная наземная операция не исключена. Но стратегически она мало что изменит, так как для полноценной оккупации Ирана у коалиции банально нет сил, поддерживать ее никто не спешит, а ситуация на нефтяном и газовом рынках стремительно деградирует, что ставит определенный предел по времени продолжения этой войны.

Есть и еще один момент, который пока явно не звучит. Продолжение боевых действий рано или поздно, но приведет к необходимости проведения наземной операции, которая может выглядеть как захват острова Харк (Харг) напротив Бушера. Смысла в этом немного, если только не разменять остров на открытие Ормузского пролива. Но вероятность такого размена сомнительна именно потому, что не с кем разговаривать. И значит - такая операция почти неизбежно приведет к уничтожению всей нефтяной инфраструктуры на острове, а это, между прочим, примерно 90 процентов всего экспортного нефтяного потенциала Ирана. И значит - прямой удар по интересам Китая (здесь можно сравнить, пожалуй, лишь с подрывом Северных потоков).

Как Трамп будет налаживать отношения с Китаем и что-либо с ним обсуждать, если при этом он же ударит самым прямым образом по китайской энергетической безопасности - большой вопрос. Причем его визит в Китай должен вот-вот состояться.

Так что вопросы продолжают множиться, но вот ответов на них всё меньше.

✅|Закрытый канал

✅| Канал «Книги»

Разговоры о том, кто выигрывает от кризиса на Ближнем Востоке — это на самом деле разговоры в пользу бедных. Если все-таки нынешняя ситуация станет системной, плохо будет всем. Просто по-разному.

Прямо сейчас плохо странам Азии, ориентированным на поставки углеводородов из региона Персидского залива. Уже очень нехорошо Европе — цены на газ растут просто в потолок: рост на 35 процентов буквально за день.

Предполагается, что хорошо — странам, которые являются поставщиками нефти и газа, так как цена на их продукцию стремительно растет.

Но здесь возникает «вторая производная»: Китай — это экспортная экономика. Если стагнация ведущих рынков приведет к тому, что объемы экспорта начнут сокращаться, его преимущественное положение получателя нефти и газа из России утратит значение — какая разница, если продавать свои товары будет некому?

Второй момент, который уже озвучен — падение производства удобрений, завязанных на газохимию. Сегодня Песков заявил, что Россия обеспечит своими удобрениями желающих, но нарастить производство так же «в потолок», как растет спрос — дело крайне непростое. Есть ограничения по мощностям, есть ряд узких технологических мест, так что заместить выпадающие объемы в нужных количествах невозможно.

А чем чреваты сбои в поставках удобрений для высокотехнологичного аграрного производства, говорить не приходится — падением урожая и ростом стоимости продовольствия. И эта ситуация коснется уже практически всех, отгородиться железным занавесом вряд ли получится. Кстати, достаточно вспомнить, что Арабская весна «триггернула» как раз на резком росте цен на хлеб в регионе после тяжелейшей засухи 2010 года в России, причем на самом Ближнем Востоке в 2008-2010 годах тоже стояла великая сушь. Сейчас может быть гораздо серьезнее («У нас не Чикаго, у нас круче будет»©)

И, кстати, у производителей нефти и газа, которые сейчас снимают сливки, период угара тоже вряд ли будет длительным — если ключевые рынки стагнируют, спрос на нефть и газ после нынешнего всплеска так же стремительно (ну, может, немного более плавно), но упадет. И тогда бенефис производителей углеводородов тоже закончится.

Пока, к счастью, вся эта картина всё ещё довольно умозрительна. Кризис вокруг Ирана не институционализировался, в случае быстрого прекращения боевых действий, открытия Ормузского пролива и прекращения ударов Ирана по соседним странам и их инфраструктуре можно предполагать, что обстановка придет в норму. Не быстро, но примерно до конца года — скорее всего.

Но если война не просто продолжится, а будет набирать обороты без ясного и явного завершения — вот тогда неизбежен качественный скачок. И вот тогда плохо будет всем. Только по-разному.

✅|Закрытый канал

✅| Канал «Книги»

Показатели по сахарному диабету за 2025-й в России вызывают беспокойство, заявила Голикова.

По ее словам, эта проблема во многом связана с пищевыми привычками населения.

Как всегда, народ неправильный. Вредные привычки, видите ли.

Проблема же в другом: бедное население вынуждено потреблять дешевые ультраобработанные продукты (колбасы, маргарин, газировка, сладости), которые не дают весь необходимый набор калорий и нужных веществ. Поэтому бедное население потребляет в 2-3 раза большие дозы сахара, чем это предписано нормами ВОЗ (средний россиянин потребляет 80–100 г добавленного сахара в сутки (ВОЗ рекомендует не больше 50 г), в их пище - повышенное количество трансжиров и соли. Это не «привычки», а структурная проблема питания.

Россия здесь не уникальна. Бедное население США, к примеру, в среднем живет порядка 60 лет, обеспеченное - на 10 лет больше. Разница в продолжительности жизни у мужчин с разными уровнями доходов примерно 15 лет, у женщин - примерно 10. И это внутри одной страны с близкими, казалось бы, культурными нормами потребления.

Так что Голикова может сколько угодно говорить про неправильный народ и его вредные привычки. Без правильных выводов это не значит ничего.

Борьба с бедностью - это не только социальная политика, это реальный способ увеличения продуктивной продолжительности жизни людей - и, кстати, в свете катастрофической демографической ситуации крайне актуальная задача.

Вместо того, чтобы проектировать родильные концлагеря, давить на женщин, насильно внедрять неработающие средневековые «ценности», нужно просто снижать уровень бедности. Не в той России, которая в отчётах, а в настоящей.

Сам факт роста заболеваемости, характерной для бедности, опрокидывает любые отчеты об успехах борьбы с ней. Написать на бумаге можно что угодно, можно как угодно манипулировать показателями, но реальная бедность «вылезает» из самых неожиданных мест. И спрятать ничего нельзя.

✅|Закрытый канал

✅| Канал «Книги»

Почему нынешнюю войну коалиции США/Израиль против Ирана нельзя назвать «классической ассиметричной войной»?

Классическая асимметрия — это преимущественно локальная, территориальная и истощающая война. Слабый прячется в горах/городах, бьёт по патрулям, подрывает дороги и пытается вымотать сильного до политического отступления.

Нынешняя война Ирана против США + Израиля (и коалиции) — это качественно иной тип асимметрии, который аналитики называют сетевой или войной против связности (network warfare against connectivity).

Самое важное отличие:
Иран не пытается «победить» или удержать территорию. Он играет в войну за стоимость. Один удар по крупнейшему в мире СПГ-комплексу Ras Laffan в Катаре (март 2026) уже вызвал глобальный скачок цен на газ, хотя Катар формально не воюет. Удары по инфраструктуре соседних стран (Кувейт, Саудовская Аравия, ОАЭ) имеют ту же цель.

Это не классический «партизан в горах», а государственный игрок, который использует асимметрию на глобальном уровне, превращая слабость в оружие против всей системы связности сильного противника.

По сути, Иран перенёс асимметрию из плоскости «территория — потери» в плоскость «связность — цена». Это уже следующий уровень после классической асимметрии 20-го века. Ранее подобный подход тоже присутствовал, однако сейчас изменилось главное - масштаб и системность.

Можно предположить, что коалиция оказалась не готовой в полной мере к такому типу войны и не имеет текущего действенного и эффективного ответа на него. Ряд действий коалиции (в частности, «обезглавливание» руководства Ирана) ведет к еще большему рассогласованию между «старой» асимметрией и той, которая возникает буквально в реальном времени.

Пока коалиция рассчитывает на подавляющее преимущество в военном ресурсе и ее действия развиваются в попытках чисто военного разгрома сопротивления Ирана. Трудно сказать, насколько такая стратегия сработает, так как она не решает ключевого противоречия - для ведения «правильной» войны требуется проведение полноценной наземной операции и захвата политического и военного центра сопротивления противника, для ведения «старой ассиметричной» войны коалиции нужно дееспособное руководство Ирана, которое (теоретически) может признать поражение и капитулировать.

Ни того, ни другого сейчас нет и даже неясно - появится ли в ближайшем будущем. Поэтому «новая асимметрия» продолжает очень быстро развиваться, а контроль над последствиями такой войны у коалиции с каждым днем падает всё быстрее.

Если ты не можешь победить противника, то хотя бы не отрезай для себя возможность, чтобы он признал себя побежденным.

Дональд Трамп, решив воевать с Ираном, явно не сумел просчитать последствий своей стратегии, и теперь пытается «на ходу» придумать что-то еще.

✅|Закрытый канал

✅| Канал «Книги»