Прилет российского дрона по румынскому дому вылился в серьезный дипломатический демарш - закрытие российского консульства в Румынии. Естественно, тут же изящно в своем стиле на это откликнулся экс-российский президент. Однако теперь европейцы могут смело закрывать страницу с ударом украинского дрона по общежитию в Старобешево, тем более, что прошла уже неделя, а современный мозг так долго держать в себе мало что может. Теперь появилась другая тема для первых полос.
Нюанс в том, что подобные инциденты буквально неизбежны, и даже неважно, приведет ли к нему работа ПВО или РЭБ Украины или дрон сам взбрыкнул и его где-то перемкнуло. Рано или поздно, но подобная история повторится снова. Вопрос лишь в том, как именно ее используют.
Пока готовность европейцев включиться в конфликт невелика, но они к нему готовятся, причем ускоренно и всерьез. И явно не на юге, а где-то чуть севернее. Буквально только что прошли командно-штабные учения с легендой вторжения российских войск в Прибалтику и действий войск НАТО. Вроде бы обычное дело, но у него есть и практический «выхлоп» - даны рекомендации по конкретным вооружениям, которые должны быть поставлены в очень обозримые сроки для противодействия такому сценарию.
Поэтому значение инцидентов подобно румынскому постепенно возрастает. Любой из них может стать поводом уже не только для дипломатического ответа.
Тонкость всех этих историй в том, что подготовка к столкновению уже почти не скрывается обеими сторонами. А это означает, что в какой-то момент будет принято решение о том, что превентивный удар может стать более эффективным, чем ожидание нападения противника. «Если драка неизбежна…» ну и так далее.
Именно поэтому любой инцидент между страной НАТО и Россией в любой форме, виде, месте и времени может стать прологом к запуску эскалации. Тем более, что к ней готовятся и ее уже практически ожидают. Самое интересное, что совершенно неважно, кто именно инициирует эту эскалацию - это как раз тот самый случай, когда войны никто не хотел, война была неизбежной.
Все планы всегда и во все времена - только план А, который всегда начинается словами: «Сдохни, но сделай». И вот только когда даже на самом верху (а в силу византийщины наверх все доходит в самую последнюю очередь, так как желающих докладывать реальное положение дел на каждом уровне всё меньше, а иллюзий относительно происходящего всё больше) становится понятно, что ничего не получится, начинают верстать новый план.
Причем этот план могут готовить очень долго, а запускают его (как всегда, недоделанный и максимально сырой) в авральном (это непременное условие) порядке, и только когда жареный петух клюнет аж до самой печёнки.
И да, это опять будет план А, ибо других букв алфавита наша система управления просто не знает. И не потому что глупая - она просто такая. Исторически сложилось.
Словосочетание «В Госдуме призвали», как правило, содержательно ни о чем не говорит, тем более, что обычно за ним скрывается мнение отдельного депутата, крайне заинтересованного в постоянном присутствии в информационном пространстве в любом качестве. В данном конкретном случае призыв содержался не в отдельном выступлении, а в итогах заседания целой комиссии депутатов, но содержание осталось тем же самым - бессмысленным.
Само по себе мнение интересно даже не тем, что призывает к очередным «экстраординарным мерам», а тем, что этот призыв свидетельствует о неспособности решать проблемы в системном порядке. Даже такие, как организация содержания бездомных животных в населенных пунктах. Это, в конце концов, не победа над коварным врагом и даже не сверхсложная задача строительства реинкарнации отечественного «кукурузника» середины прошлого века - нужно просто организовать контроль над популяцией бесхозных животных в городах и малых населенных пунктах.
Что делать - известно давным-давно, и изобретать ничего особенно не нужно. Нужно только следовать установленным положениям, которые установлены в принятом самой Думой федеральном законе 498-ФЗ «Об ответственном обращении с животными». В нем нет указаний на чрезвычайные и «экстраординарные» меры, а есть роспись вполне регулярной работы, которая и должна держать ситуацию под контролем.
Но раз такой работы нет, то неизбежно возникают призывы в стиле «давай-давай» и «введем специальный режим реагирования», что только подчеркивает провал еще и на этом участке.
Сообщения и опровержения из Ирана могут говорить только о том, что в нем продолжает оставаться высокая неопределенность, связанная с распадом правящей верхушки.
В нормальной ситуации существует понятие «официальная информация», которую доводят до информационного пространства уполномоченные на то люди. В таком случае опровергать те или иные сообщения извне попросту не нужно - есть официальная точка зрения, она же и является основной.
В Иране возникло несколько контуров принятия решений, каждый из которых не информирует, а «подает сигналы», соответственно, конкурирующие с ними контуры немедленно выступают с опровержениями и разъяснениями, которые тоже крайне сложно принимать в качестве официальных - как в данном случае, когда сообщения одних СМИ опровергаются сообщениями других СМИ.
Мало того, что верховный лидер Хаменеи Второй все еще остается чисто виртуальным персонажем, не появляющимся на публике, так теперь его решения еще и американцы озвучивают.
В эту игру можно играть вдвоем: за Моджтабу Хаменеи говорит и иранская хунта, захватившая явочным порядком власть, и американский агрессор. Сам Моджтаба, судя по всему, вообще не в курсе, что он что-то говорит и решает. И это при условии, что он еще существует.
Самый масштабный (как его уже назвали) ракетный удар по объектам на Украине не дает ответ на более насущный вопрос: как это изменит картину ежедневных массированных ударов украинских дронов по российским объектам?
Сообщение о том, что Киев готовится создать на территории Латвии зону, с территории которой будут проводиться атаки российской инфраструктуры Северо-Запада, приближает нас к расширению географии конфликта.
В целом тупик, в котором находится российско-украинский конфликт, может быть разрешен либо через признание самого факта тупика и перехода к процессу перемирия (формального или фактического - в данном случае совершенно неважно), либо через новый виток эскалации. Причем эта эскалация может возникнуть в совершенно иной локации, не связанной прямо с географией текущего конфликта.
Нет никаких указаний на то, что перемирие в любой из своих форм вообще возможно. Просто потому, что сформировавшаяся вокруг конфликта инфраструктура стала самодостаточной, устойчивой и извлекает свою собственную ренту из возникшего положения вещей. Иначе говоря, мир не входит в область интересов не только непосредственных участников этого фестиваля, но и всех прочих причастных к нему, включая зрителей.
Значит - эскалация, как продолжение логики этого конфликта, является наиболее реальной (а возможно, и единственной) моделью его развития. В истории подобные ситуации наблюдались неоднократно, структурно они всегда повторяются, и всегда поднимают уровень риска для всех участников настолько, что конечная цена конфликта вырастает до размеров, после которых вопрос о победителе снимается - в таких конфликтах его уже быть не может.