Телеграм канал «Открытые пространства»

Пресс-секретарь Песков, как в свое время изящно выразился президент, «несет пургу» - но на самом деле это буквально структурное противоречие, мало зависящее от качеств того или иного представителя — он излагает текущую установку, которая может в любой момент измениться вплоть до прямо противоположной. Он — просто транслятор, а не создатель смыслов. Рассматривать его как барометр «настроений в Кремле», бессмысленно - он всегда показывает вчерашнюю погоду.

Поэтому установка «Война до победного конца», не отмененная официально, делает любое выступление Пескова вполне однотипным и буквально бессодержательным. В сложившейся системе вначале должно быть какое-то выступление, заявление или даже замечание первого лица, после чего задачей пресс-секретаря становится его интерпретация. Но не наоборот.

В этом смысле установка «заморозка конфликта невозможна» отражает лишь вчерашнее положение вещей. Что произойдет завтра — Песков знать не может, а когда узнает — то до него доведут, а он растолкует.

На данный момент очевидно лишь то, что и победоносное завершение конфликта, и тяжелое поражение, и просто завершение и заморозка одинаково невозможны. Военные действия не просто приобрели свою собственную динамику — они стали глубоко самодостаточными и равновесными. Прямо сейчас не существует ни одного решения, которое может «вытащить» этот конфликт из потенциальной ямы размером с Большой каньон просто потому, что оно будет принято. Теперь для любого исхода этого конфликта требуется колоссальный расход ресурса, чтобы вначале вернуть эту равновесную систему в неустойчивое состояние, после чего направить ее в нужном направлении. И, кстати, еще очень большой вопрос — в каком, так как «нужность» для разных сторон имеет зачастую диаметрально противоположное значение.

Поэтому вступает в силу классический подход — если не знаешь что делать — продолжай делать последнее. Даже если оно очевидно тупиковое. Это и есть основа не менее классической черты российской школы управления — ригидности.

✅|Закрытый канал

МУС - это орган контроля стран Первого мира над странами Третьего мира. Никакого равноправия в его идею заложено не было и в целом это всех устраивало. Ну, может, и не особо устраивало, но правила были такими.

Прокурор посчитал, что может руководствоваться личными принципами и собственным пониманием справедливости. А это - выход за рамки и угроза самой системе.

По всей видимости, прокурор не внял намекам, поэтому с ним поступили, как любая система поступает с попавшим в ее механизм инородным предметом - его либо извлекают, либо перемалывают. Ничего личного на самом деле.

Это совершенно не означает, что прокурор был неправ. Тот же Нетаньяху, если судить даже по тому, как за ним пристально наблюдает собственное правосудие и точит клыки, более чем достоин попасть в жернова правосудия, равно как и масса иных подследственных этого уважаемого суда. Но есть разница между диктатором Судана, устроившего геноцид в Дарфуре, и уважаемыми лидерами ведущих стран. И если прокурор не видит эту разницу, то к нему неизбежно пришлют офтальмолога.

Высказывания нового главвоенного Украины Драпатого о населении Донбасса и в целом о России выглядят донельзя странно - в конце концов, человека назначили главным по военной части, а не ведущим киевского клона «Воскресного вечера». Подобные рассуждения - это все-таки удел политруков и пропагандистов, а не командиров.

Более логична от нового военного командира была бы профессиональная оценка обстановки и его личная констатация - нужно ли что-то менять в военном строительстве и стратегии ВСУ. Вместо этого - пространная речь про неправильных жителей Донбасса и неправильного соседа за речкой.

С неправильными жителями Донбасса Киев еще с 2014 года пытается разобраться, насильно заставляя их полюбить достижения Майдана. С соседями история примерно такая же - что бы ни делать, но соседство останется, поэтому задача: разгромить противника, но при этом остаться соседями - актуальна для обеих сторон, но пока есть явное и видимое желание это кардинально изменить, создав между друг другом выжженную территорию, непригодную ни для какой жизни.

В общем, с идейной точки зрения ничего не меняется - ненависть остается мейнстримом, что наводит на вполне очевидную мысль: формирование устойчивой картины смертельного экзистенциального врага маскирует отсутствие своего собственного проекта развития. Враг в этом случае становится идеальным прикрытием - вот если бы не он, мы бы тут развернулись! А так - сами понимаете, нужно вначале победить. Вопрос, что победа может быть недостижимой, в такой парадигме на ставится - вечная война становится прекрасным заменителем любых идей по созиданию. Которых нет и даже не просматривается.

ПС. То, что само интервью более раннее, не меняет ровным счетом ничего. Драпатый должен либо отредактировать свое мнение, либо озвучить новую картину. В противном случае он автоматически остается на прежних позициях.

Еще одно измерение двойной отставки высших военных руководителей Украины носит характер структурно-управленческий. И в этом качестве последствия решения пока не очевидны. Любопытно здесь то, что аналогичные события происходили в российской армии несколько лет назад, теперь они вскрываются и на Украине.

Украинская и российская армии — классические индустриальные структуры иерархического типа. Управление — строго сверху вниз. При этом и в России, и на Украине параллельно иерархии начала складываться и распределенная система военного управления. В России наиболее характерной иллюстрацией была ЧВК «Вагнер», на Украине с иллюстративным материалом гораздо богаче, но наиболее ярким можно назвать пример «Птиц Мадяра» (414-я бригада ударных БПЛА) - армейская структура полуавтономного типа с достаточно сложным подчинением иерархии и сохраняющая большую степень самостоятельности — от бюджетирования до планирования и применения.

Два пернатых, как сказал в свое время Александр Лебедь, в одной берлоге ужиться не смогут. Это если оставить все как есть — две параллельные структуры, конечно, неизбежно войдут в конфликт, а затем и в клинч. В России это закончилось уничтожением (физическим) одной из конфликтующих сторон, на Украине конфликт вылился в обоюдную отставку главных фигурантов.

При этом структурно противоречие осталось — в России оно забетонировано толстым слоем, украинская ситуация пока продолжает находиться в подвешенном состоянии.

Выход вроде бы очевиден — создавать гибридную систему армейского управления. Компактная профессиональная постиндустриальная армия и «облако» высокоспециализированных инструментов на все случаи жизни. Однако ключевая проблема не менее очевидна — сопряжение этих структур, создание механизма согласования интересов и проведения единой военной политики. Что было и остается нетривиальной задачей.

Кстати, чисто исторически подобные проблемы уже возникали ранее — в Третьем рейхе армия представляла из себя сложный конгломерат полуфеодальных структур — отдельно рейхсвер, отдельно войска СС, отдельно люфтваффе, кригсмарине вообще вела свою собственную войну по своему разумению. В итоге Третий рейх проблему сопряжения решить не сумел, хотя как-то умудрялся воевать.

Сегодня всё то же самое встает на новом технологическом и управленческом уровне. И противоречия носят крайне конфликтный характер. Создать гибридную сетецентрическую структуру взамен жесткой иерархической вертикали если и можно, то только в ситуации крайней нужды и острого кризиса, который и создает предпосылки для ускоренной трансформации армейской системы — традиционно негибкой, ригидной и невероятно консервативной.

✅|Закрытый канал

Реорганизация системы управления на Украине - это, судя по всему, в некоторой мере неизбежное действие, своего рода протокол.

В военном конфликте возникает ситуация перелома. Критической точки. Как раз тот факт, что это перелом, самое неправильное - это начинать рассуждать, в чью пользу. Предыдущее равновесие затяжной войны на истощение подходит к своему логическому завершению - обе стороны истощены достаточно, чтобы вплотную подойти к этой точке.

Стратегия Киева, если отбросить эмоциональные крики украинской «патриотической общественности» про победу, заключалась в решении довести цену продолжения боевых действий для Москвы к предельно высоким значениям, за которыми следует либо принятие невозможности дальнейшего ведения конфликта, либо изыскание экстремальных резервов, которые ставят под угрозу целостность всей системы. По сути, сейчас эта точка достигнута. Далее - развилка. Либо фиксация достигнутого, либо переход к сверхнапряжению, за которым буквально по экспоненте начнут развиваться каскадные эффекты, удерживать которые будет вначале крайне непросто, а затем - невозможно.

По факту предыдущая вертикаль управления Украины эту часть задачи выполнила, теперь наступает время других людей с другой задачей. Она зависит от дальнейших действий Москвы, и проявится (причем неизбежно) очень скоро, так как в текущем формате ведение конфликта становится буквально невозможно. Либо переход к фиксации положения, либо переход в зону запредельных рисков. И то, и другое сейчас примерно равновероятно.

То, что в самом военном руководстве Украины возник конфликт, и Зеленский был просто вынужден по очереди уволить фигурантов этого конфликта - это, скорее всего, сугубо личностные истории. Но они совпали со структурой момента, а потому оказались «к месту». Точно так же мало что объясняют объяснения про то, что «Зеленский пошел на поводу у майдана» - и это может быть в некотором смысле правдой, но очень поверхностной.

Сама по себе критическая точка еще ни о чем не говорит - после перелома в разных войнах боевые действия могли идти еще годы. Но формат самих действий уже «переломился», и значит - структура конфликта кардинальным образом изменилась. Даже если это еще не очень заметно.
✅|Закрытый канал

Удары по логистике вынуждают задать вопрос статистического характера.

В целом в России ведется учет не по объектам складского хранения, а по площадям этих объектов, поэтому сказать, сколько всего складов (продовольственных, строительных, логистических и т.д.) достаточно затруднительно.

Однако по открытой информации, крупнейшие игроки на этом рынке - Х5 Group (83 логистических объекта площадью более 10 тысяч кв.м), Магнит (52 объекта), Ozon и Wildberries. При этом по регионам распределение выглядит ожидаемо: около 50 процентов всех складских площадей в Москве и Московской области, Санкт-Петербург и Ленинградская область - еще 10 процентов, остальное - в регионах, причем большая часть «остатков» - довольно точечно в Казани, Екатеринбурге, Новосибирске, Самаре и Краснодаре). Европейская часть России охватывает большую часть всех крупных складов, фулфилмент-центров и логистических хабов - порядка 70 процентов всех площадей в стране.

При этом, как и любая распределенная сеть, логистика тоже подчиняется общим закономерностям - не обязательно разрушать ее всю, достаточно «закупорить» несколько узловых точек, чтобы плотно затромбировать всю сеть. Примерно это и произошло с топливной сетью - результат налицо. Выведено из строя порядка 20-25 процентов объектов переработки и нанесены удары по региональным узлам снабжения - дальнейшие удары по топливной инфраструктуре продолжаются, но теперь они носят «поддерживающий» характер.

Это позволяет высвободить ресурсы для других целей и объектов, и начавшиеся удары по логистической инфраструктуре показывают - по каким.

При этом прикрыть такие объекты гораздо сложнее (они, собственно, и не проектировались для военного времени - не Росрезерв все-таки), а ущерб колоссальный. Причем как прямой, так и отложенный.

Противодействовать новой волне ударов так же особо нечем - и дело не столько в слабости системы ПВО, сколько в структурной проблеме гигантских российских пространств, которые невозможно прикрыть просто по ресурсным соображениям.

Стоит ожидать, что следующей итерацией после складов могут стать транспортные узлы, развязки и направления - причем в силу специфики российского радиально-кольцевого дорожного строительства, ориентированного на Москву, как главный транспортный узел, создать тромбы в этой инфраструктуре будет означать транспортный коллапс всей Европейской территории. А если учесть, что в широтном направлении ключевыми являются мосты через Волгу, которых, к слову, не так уж и много, то перерезать транспортное сообщение можно как с севера на юг, так и с востока на запад.

В целом это укладывается в долгосрочную стратегию Киева — через точечные удары по критической инфраструктуре создавать накопительные и каскадные эффекты в российской экономике. В условиях несимметричной войны слабая сторона пытается повысить экономическую и логистическую цену продолжения конфликта для сильной стороны до неприемлемого уровня.

Совершенно характерная история. Ненависть сегодня востребована, поэтому она становится мейнстримом, обращенным ко всему. А если учесть, что вместе с новыми территориями к нам пришел и худший во всех смыслах образчик украинской политической культуры, в которой злоба, ненависть и явный, буквально нарочитый антигуманизм - это базовые установки, то вообще ни разу не удивительно слышать такое от беглого пропагандиста «оттуда», перебежавшего «сюда».

Как правило, это люди, которые совершенно случайно попали на ту или другую сторону, так как в целом представляют один и тот же тип. Поэтому они будут горячо радоваться смертям и разрушениям с обеих сторон - это их модус вивенди. Конкретно этот пропагандист вполне радостно рукоплещет ударам по российской территории - точно так же, как он радуется ударам по украинской. Для него важна монетизация этой тотальной ненависти (причем совершенно неважно - в деньгах, просмотрах, лайках или в чем-то еще).

Других пропагандистов у нас для вас нет. А если вспомнить, что российская конституция прямо запрещает лишение гражданства, то теперь это российский гражданин, и это теперь проблема России - как относиться к подобной публике.