Телеграм канал «Открытые пространства»

Один из богатейших российских бизнесменов Андрей Мельниченко озвучил пять возможных сценариев дальнейшего развития ситуации для всей страны. Четыре из них носят катастрофический характер, пятый — скорее, сугубо дежурный — про то, что можно войти в сценарий нормального развития с уважением прав человека, процветанием и выстраиванием общей системы региональной и глобальной безопасности.

Наверное, можно при желании найти еще один-два возможных сценария развития происходящих событий, но здесь интересно немного другое: Мельниченко вообще не упоминает вариант стабилизации и фиксации нынешнего режима. Иначе говоря, в то, что у него есть хоть какое-то будущее, ни рационально, ни на уровне иррациональных пожеланий, шансы оценивать бессмысленно — они заведомо нулевые. По сути, уже не просто диссиденты, иноагенты и экстремисты, а опора этого режима отказывает ему в шансах на существование в его нынешнем виде. Шансы же его трансформации он оценивает весьма скептически — ей как раз и посвящены первые четыре катастрофических сценария.

Но здесь есть и то, что Мельниченко не рискнул озвучивать (по понятным причинам — даже у таких людей есть пределы публичной откровенности): смена режима означает в первую очередь смену модели развития. А значит — и полную смену правящей элиты, которая составляет с моделью развития комплементарную пару: убери одно, неизбежно исчезнет и другое. Без смены модели любая трансформация режима будет сведена сугубо к персоналиям, не устраняя противоречий, которые ведут ее к катастрофе.

До таких смелых прогнозов Мельниченко не дошел, что, в общем-то, не беда: умный поймет, глупому и не надо. Но факт остается фактом: по сути, любое развитие событий ведет к серьезному «перетряхиванию» всей правящей страты, в предельном виде — ее полной и бесповоротной замены. С последующим неизбежным пересмотром вопросов собственности, тем более, что в сегодняшней России собственность неотделима от власти и наоборот.

Иначе говоря, Мельниченко говорит о наступающей эпохе тотальной нестабильности в стране, так как любой из упомянутых им сюжетов ведет либо к фрагментации сегодняшнего пространства, либо о его пересборке — что тоже невозможно без сноса сегодняшних конструкций до самого фундамента (а, возможно, и до уровня котлована под ним).

При этом сомневаться в сказанном им особенно не приходится: на уровне ощущений, на уровне аналогий и на уровне любого системного анализа сегодняшнее состояние режима можно оценивать одним словом — агония. Это опасное состояние, так как бьющийся в агонии крокодил может натворить много чего. А мы уже видим, что тихая кончина режима — это точно не то, что ожидает нас в будущем. Все будет происходить в достаточно экстремальном варианте (а возможно, что он уже реализуется, просто мы еще не можем этого осознать)

✅|Закрытый канал

Обязательно вступите в ВИП канал по золоту.

Вход на данный момент бесплатный, но одобряю заявки сам. Через часик пост удалю. Нужны не все, нужны СВОИ.

PS. Кидайте скрины подписок на канал в ЧАТ - разыграю рандомно NFT за подписку ✌️

Новое измерение военных действий вынуждает задаться вполне системным вопросом. Украинские удары по инфраструктуре становятся всё более масштабными, и, собственно, как раз за счет масштаба начинают быть всё более эффективными просто потому, что у любой обороны есть предел насыщения. Даже при понятных и очевидных ограничениях на информацию в официальных сводках нетто-показатели применения беспилотников по дальним целям динамически растут. Причины в данном случае имеют вторичное значение — здесь важна именно динамика. И значит, следует ожидать ее дальнейшего увеличения, а значит — и еще более разрушительного эффекта.

Однако вопрос выглядит иначе. Допустим, что будет заключено какое-то соглашение о прекращении огня. Пока это весьма фантастическое предположение, но допустим. Проблема в том, что по всем канонам обоюдное прекращение боевых действий становится реальным только после взаимного истощения и признания каждой стороной (хотя бы для себя) невозможности дальнейшего увеличения интенсивности боевых действий. Однако как раз со стороны Киева именно сейчас наблюдается явный кураж, так как их стратегия начала приносить плоды, которые в России уже ощущаются километровыми очередями на АЗС. И это, как мы все понимаем, лишь начало, так как топливный кризис (а судя по всему, это уже новая норма) неизбежно повлечет за собой каскадные кризисы во многих других отраслях.

При этом беспилотники бьют не только по инфраструктуре топливной — под ударами и логистика. Налеты на порты создают угрозу транспортной связности страны с окружающим пространством. И дело даже не в том, каковы повреждения, а в удорожании перевозок — страховщики вообще достаточно нервно относятся к подобным страховым случаям, которые ко всему становятся все более масштабными.

Раз всё это так — то теперь возникает очень большое сомнение в том, что Киев сам готов на перемирие в любой форме. На словах — естественно, но на деле именно сейчас совершенно не тот момент, когда такое желание может стать подавляющим. Наоборот — пока проглядывает лишь стимул для увеличения интенсивности ударов.

Но даже в случае заключения соглашения раскрученная машина по нанесению ударов вряд ли встанет как вкопанная. Особенно с учетом того, что украинская армия — это не строго централизованная структура, а по сути, сетевое образование разных командований, действующих относительно автономно. Войска беспилотных систем (иначе «птицы Мадяра») - наиболее автономная структура из всех сегодня воюющих. Более того — у российских нефтяников, газовиков и сырьевиков вообще есть серьезные конкуренты на мировом рынке, и вряд ли стоит удивляться, если вдруг выяснится, что именно эти конкуренты являются спонсорами беспилотных войск Украины — выгода тут слишком явная. Поэтому неужели какой-то пустяк вроде заключенного (гипотетически) перемирия станет на пути выгодного бизнеса «птиц»?

В этом смысле нужно понимать, что любые предположения о завершении конфликта через тот или иной вариант заключения соглашений — это почти миф и блеф. Военные действия превратились в сложный структурированный системный порядок, где политические и бизнес-интересы переплетены настолько сильно, что отделить их один от другого — задача крайне непростая. А значит — пока ни малейших предпосылок для умиротворения ситуации не просматривается. Скорее — наоборот.

В реальности условному Западу глубоко плевать на бандитские разборки дикарей с задворок цивилизации. Никаких неудобных вопросов именно по этому поводу задавать никто не будет в принципе.

Единственный вопрос и условие, которые могут быть озвучены - проследите за тем, чтобы ваши криминальные фестивали проходили где-то на удаленных территориях, а не у нас. Уважаемые люди очень беспокоятся, когда какие-то туземцы режут друг друга у них под окнами.

Крайне продуктивная и вдохновляющая идея, но немного, скажем так - нежизненная.

Крупные НПЗ строились не просто так - к ним проще подвести трубу, организовать логистику, создать сеть нефтебаз, внедрить системы контроля и так далее. Логика индустриального модерна, доведенная до предела.

Строить сеть небольших перерабатывающих предприятий - это кардинальная смена всей концепции, так как для них нужно будет организовать диверсифицированную сеть поставок сырья, создать сбытовые сети, кратно увеличить системы контроля (без которых эти небольшие предприятия с удовольствием начнут гнать бодягу и суррогаты) - в общем, дело небыстрое. Главный вопрос - а есть ли технологии малотоннажного производства нефтепродуктов? Есть ли поставщики и сервисные компании, способные в сжатые сроки поставить, наладить и организовать техническое сопровождение таких производств?

Тут мотор для кукурузника шестидесятых годов прошлого века стал неподъемной задачей, а забайкальский губернатор замахивается на неизведанное.

Теоретически такие малые предприятия по варке топлива уже существовали - в Чечне во время известных событий девяностых годов, когда местные бизнесмены врезались в трубу, ставили рядом с ней «самовар» и тут же у дороги продавали полученный продукт чуть ли не трехлитровыми банками. Сливая отходы производства непосредственно рядом с производственной площадкой. Если кризис затянется - то мы вполне можем увидеть это снова.

В реальности идея губернатора Забайкалья вполне здравая, нужно отметить. Но это точно не антикризисная мера. Ею нужно было начинать заниматься лет десять назад, причем системно и упорно. Но это же означало возникновение жесткой конкуренции с крупными производителями, которые вряд ли благодушно взирали бы на какую-то мелочь, отрывающую у них долю рынка. В условиях, когда малый бизнес в стране душится на системном уровне, такая идея изначально выглядела чистой фантастикой.

Поэтому высказать ее - почему бы и нет? Дело хорошее. Но это не вопрос завтра, не вопрос даже будущего года (хотя какую-нибудь одиночную потемкинскую деревню, наверное, построить и можно). А кризис - вот он, уже прямо сейчас.

Любая экстремальная ситуация, будь то война или, к примеру, нынешний топливный кризис, развиваются в целом согласно одним и тем же закономерностям, характерным для любых сложных систем. Если война в силу каких-либо причин не проходит в формате блиц-крига, она через достаточно характерное время (приблизительно 3 месяца) входит в состояние затяжной, еще через полгода приобретает признаки самоподдерживающейся системы, «обрастает» большим количеством разнообразных механизмов и связей, удерживающих ее в таком равновесном состоянии — и тогда прекращение войны через победу/поражение или заключение договоренностей становится крайне непростым делом.

С иными кризисами всё так же. Есть короткое окно возможностей, когда кризис может быть купирован реактивными и правильными решениями, однако если этого не происходит, кризис переходит в сбалансированное состояние и становится новой нормой. В таком случае его разрешение требует гораздо больших усилий, времени и ресурсов и как правило, возвращение к докризисной ситуации уже невозможно — есть такое мудреное понятие «гистерезис», которое как раз и объясняет, почему вернуться обратно не получится.

С нынешним топливным кризисом всё развивается именно так. Реактивные меры не дали видимого эффекта, соответственно, топливный дефицит становится самоподдерживающимся фактором и новой нормальностью, с которой теперь придется жить достаточно долго. Причина известна — выведение из строя производственных мощностей переработки нефти до уровней, которые перестают обеспечивать баланс стандартного спроса и предложения. Импорт готовых топлив извне (Беларусь, Индия, иные «партнеры») - может снизить остроту кризиса, но не разрешить его, так как, во-первых, это само по себе не так уж и быстро, во-вторых, режим изоляции и санкций создает нешуточные проблемы поставок. В-третьих, сама инфраструктура и логистика России не приспособлена для импорта нефтепродуктов, она ориентирована на их экспорт, поэтому ее перенастройка — это тоже вопрос непростой и длительный.

При этом динамика кризиса пока есть величина возрастающая: налеты беспилотников продолжаются, выбытие производственных мощностей — тоже. Прилет по Омскому НПЗ (одному из крупнейших в стране) тому подтверждение. Не стоит забывать и об отложенных эффектах топливного дефицита, которые начинают проявляться буквально во всех отраслях, и выйдут на пиковый уровень примерно к осени. И это если не считать непредвиденные факторы и каскадные эффекты, возможность возникновения которых — вопрос вероятностный.

Наконец, есть еще один фактор: если ранее Кремль проявлял жесткость в вопросе о перемирии, рассчитывая на достижение результата военным путем, то теперь Киев может решить, что ухватил бога за бороду, и тормозить переговорный процесс, рассчитывая на ухудшение обстановки в России. Строго говоря, оба расчета выглядят крайне сомнительными, но потребуется время, и возможно — значительное — чтобы обе стороны пришли к такому выводу.

Сказанное означает, что обмен ударами по инфраструктурам обеих стран будет продолжаться и далее (по меньшей мере в обозримой перспективе точно). Более того: даже если будут достигнуто соглашение о любой форме заморозки конфликта «на земле», война в воздухе стала самостоятельным фактором — и теперь решать, что делать еще и с ней, придется так же отдельно. Парадокс этой войны в том, что она носит почти уникальный характер — оба противника захватили господство в воздухе и наносят удары друг по другу с достаточной степенью эффективности. Обычно же господство в воздухе захватывает одна сторона, она же и использует его как свое преимущество. Сейчас всё иначе.

Власть упорно хочет пробежаться по всем граблям. В реальности нормированное распределение - это, конечно, выход, но временный. И чем дальше - тем более сомнительный. Сомнения связаны с тем, что любая талонная система быстро приводит к коррупции, черному рынку, жесткой социальной напряженности - при этом само противоречие (дисбаланс спроса и предложения) она не устраняет.

Это означает, что решение остается временным и в любой момент может «полыхнуть» каким-то новым или неучтенным фактором.

В условиях крайне жесткого дефицита для обеспечения минимального уровня безопасности талонная распределительная система - это, конечно, какой-никакой, но выход, но как только появляется возможность, нормальная власть от него отказывается. Издержки и цена такого решения крайне высоки.

Более системным и эффективным является, конечно, рыночный подход - то есть, говоря по-простому, коррекция цен до выравнивания спроса и имеющегося предложения. Это не означает, что все благостно и беспроблемно («рынок все решит») - отнюдь. В этом случае необходимо пресекать картельные сговоры, монополизацию, удушение независимых продавцов и трейдеров. Задача сама по себе не простая, в условиях классической российской коррупции - крайне непростая.

Плюс социальная напряженность - тяжело отказываться от того, что раньше было почти естественным. Экономить там, где вчера не обращал особого внимания.

Но это более системный подход, который при всех нюансах и очевидных проблемах содержит главное - он создает равновесную систему, которую не нужно поддерживать «ручным управлением» - которое в экстремальных ситуациях неизбежно, но в итоге всегда является злом.

Талоны в любом виде - это худшее решение из всех возможных. И поэтому можно не сомневаться - именно с него и начнут.