Строго говоря, Галибаф - председатель парламента Ирана, и международное положение - это совершенно точно не его функционал. Для этого есть верховный лидер, президент, министр иностранных дел.
Однако верховного лидера предъявить так и не удается, и в данном случае причина даже не важна - жив ли он, искалечен до полной неподвижности и является ли вообще дееспособным - важно, что ни в каком виде нынешний верховный лидер после своего «избрания» так и не появился публично.
Однако если предположить, что как раз избрание Хаменеи в его нынешнем функциональном состоянии и было целью высшей правящей верхушки Ирана, то в целом «все идет по плану». Фактически страной управляет военная хунта, отодвинувшая в сторону духовных лиц, которым ранее вынужденно подчинялась. И теперь всё менее скрывает реальное положение дел.
Кстати, кое-что просто необходимо отметить - если до нападения США и Израиля Иран был теократическим государством с рахбаром как высшим руководителем и арбитром, и духовные лица периодически выступали со значимыми заявленими, то теперь вообще любая информация из Ирана идет исключительно из одной структуры - КСИР. И иногда - по сугубо текущим военным делам - от армии. Политическое руководство Ирана буквально исчезло, всем уже в открытую управляют генералы КСИР и выходцы из этой структуры, которая пронизывает все органы управления. Галибаф - как раз выходец, прямо связанный с Корпусом стражей.
Иначе говоря, агрессия США и Ирана привела к тому, что трехуровневое управление страной оказалось полностью разрушено, и теперь это полноценная хунтоподобная военная диктатура.
Хорошо это или плохо - нет никакого смысла обсуждать, так как непонятны критерии, что вообще в этой ситуации хорошо или нет. Важно то, что за крайне специфической силовой структурой теперь попросту нет никакого гражданского контроля. По сути, это то, к чему шло Исламское государство после своего прихода к власти на территории Сирии и Ирака. Получилось, кстати, довольно страшновато.
В истории были примерно похожие на КСИР субъекты - в Германии 1933-1945 годов это была структура СС, но у рейхсканцлера хватило ума, чтобы не позволить ей монополизировать силовой ресурс. У иранских аятолл тоже было достаточно разума, чтобы держать этого джинна в бутылке, хотя и всё с большим трудом.
Трамп разбил эту бутылку, а заодно перебил всех тех волшебников, которые могли ее запечатать снова. И теперь этот монстр существует безо всякого контроля.
И можно сказать с полной уверенностью - хорошего тут очень и очень немного.
Онищенко предложил считать человека молодым до 40 лет. С практической точки зрения это меняет мало что, так как каких-то специальных гарантий и льгот для человека в молодом возрасте не существует. Да, есть отдельные социальные программы для отдельных категорий детей, молодежи, молодых специалистов и так далее. Но именно для молодежи в целом - нет, да и, скорее всего, это действительно в некотором смысле нонсенс.
Молодому человеку нужны не столько гарантии, сколько условия, в которых он может реализовывать свой потенциал, условия, в которых он может накопить свой человеческий капитал. Если условия есть - вопрос льгот становится не критичным. Если их нет - льготы превращаются в элемент социального неравенства. В общем, подытоживая - практическая ценность «двигания» планки возраста для молодых людей выглядит сомнительно.
Но у нас есть еще одна категория населения, которая как раз считается именно от достижения возрастной черты: это пенсионеры. И вот здесь логика Онищенко поворачивается другой стороной: если мы считаем молодым человеком сорокалетнего, то немного нелепо считать пожилым и старым 65-летнего. Всего-то двадцать пять лет между ними.
А значит - можно через какое-то время поставить вопрос о движении возрастной планки уже и для этой категории населения. Жить стали лучше, жить стали дольше - а не пора ли снова отнестись с пониманием? Тем более, что времена нынче непростые, нужно проявить ответственность перед страной.
Так что сорокалетняя молодежь - это то, что на поверхности. Реальная цель новации, возможно, немного в другом.
Буквально новость дня - смерть американского сенатора. Российские СМИ прямо-таки взорвались ею в парадигме «ну теперь-то политика Штатов изменится, главный ястреб умер».
Это примерно та же история, что и с необузданной радостью тех же самых СМИ на избрание Трампа - ужо теперь-то мы будем дружить…
В реальности Грэм выполнял востребованный функционал, который существует в американской политике с ним или без него. Не будет Грэма - будет новый ястреб, как бы еще не круче.
Вообще, избыточное внимание к событиям «где-то там» иллюстрирует вторичность тех, кто бросается на эти события, как облезлый кот на очистки. Тут одно из двух - либо чувство собственной значимости, державность, геостратегическое доминирование и вот это всё - либо неадекватная реакция на любое мало-мальское сообщение «из-за речки». Одновременно это совершенно не сочетается.
На самом деле безопасность таких инфраструктурных проектов прекрасно обеспечивается договоренностями с теми же самыми «террористами», которые по сути, являются обычными местными партизанами. Будут просто платить им за проход через подконтрольную им территорию - и никаких проблем.
Как именно это будет оформлено - отдельный вопрос. В состав консорциума вполне могут ввести какую-то «прокладку», которая и будет выплачивать отступные. Дело техники на самом деле.
Партизаны в самых разных регионах ведут самый разный бизнес, торгуя темой безопасности - причем не только с официальными, но и с криминальными структурами. Та же колумбийская ФАРК прекрасно получала отступные за наркотрафик через ее территорию, а после того, как картели были серьезно ослаблены, вообще перехватила саму торговлю кокаином.
В общем, как раз с этой стороны проблем можно ожидать менее всего - разве что какие-то залетные боевики могут быть не в курсе солидных договоренностей - но это уже головная боль «партнеров», как они будут обеспечивать контроль.
А вот то, что инфраструктура нефтепровода пока совершенно не готова к перекачке крупных объемов нефти - да. Да и сам нефтепровод выглядит сейчас невпечатляюще - его проектная мощность составляла 300 т. баррелей в сутки, а построен он был аж в 1952 году. Фактически сейчас нужно не ремонтировать, а строить его заново вместе со все инфраструктурой - эхо войны, надо понимать. И планы такие есть - первоначальный проект реконструкции предусматривал две трубы (для тяжелой и легкой нефти) мощностью в 700 т. баррелей в сутки, теперь замахиваются на пропускную способность в полтора миллиона баррелей в сутки в общей сложности - в таком формате это уже будет вполне серьезный проект.
К нему придется основательно перестраивать и сам порт Банияса, но в целом этот проект уже не просто в смелых мечтах, а вполне в рабочем состоянии.
Нынешний «временный» президент Сирии Шараа - выходец из самой верхушки сирийской знати (его дядя, между прочим, был вице-президентом страны при Асаде), плюс к этому он же был одним из самых влиятельных полевых командиров в период гражданской войны - так что ему и карты в руки, тем более, что проект даст в бюджет страны (и в казну семьи Шараа) очень неплохой приварок.
На заправках уже наряды полиции, казаки и бдительные патрули из граждан. Теперь вот еще будут учителя-задушевники. Где-то уже рейв-пати в очереди на АЗС рекламируют. Скоро подтянутся мобильные туалеты и передвижные ларьки с водой и бутербродами, будут бабушки ходить пирожки продавать, а там, глядишь, с опустевших трасс и девушки перетекать начнут. Стихийно возникает новая экономика - экономика очереди за бензином.
Один из богатейших российских бизнесменов Андрей Мельниченко озвучил пять возможных сценариев дальнейшего развития ситуации для всей страны. Четыре из них носят катастрофический характер, пятый — скорее, сугубо дежурный — про то, что можно войти в сценарий нормального развития с уважением прав человека, процветанием и выстраиванием общей системы региональной и глобальной безопасности.
Наверное, можно при желании найти еще один-два возможных сценария развития происходящих событий, но здесь интересно немного другое: Мельниченко вообще не упоминает вариант стабилизации и фиксации нынешнего режима. Иначе говоря, в то, что у него есть хоть какое-то будущее, ни рационально, ни на уровне иррациональных пожеланий, шансы оценивать бессмысленно — они заведомо нулевые. По сути, уже не просто диссиденты, иноагенты и экстремисты, а опора этого режима отказывает ему в шансах на существование в его нынешнем виде. Шансы же его трансформации он оценивает весьма скептически — ей как раз и посвящены первые четыре катастрофических сценария.
Но здесь есть и то, что Мельниченко не рискнул озвучивать (по понятным причинам — даже у таких людей есть пределы публичной откровенности): смена режима означает в первую очередь смену модели развития. А значит — и полную смену правящей элиты, которая составляет с моделью развития комплементарную пару: убери одно, неизбежно исчезнет и другое. Без смены модели любая трансформация режима будет сведена сугубо к персоналиям, не устраняя противоречий, которые ведут ее к катастрофе.
До таких смелых прогнозов Мельниченко не дошел, что, в общем-то, не беда: умный поймет, глупому и не надо. Но факт остается фактом: по сути, любое развитие событий ведет к серьезному «перетряхиванию» всей правящей страты, в предельном виде — ее полной и бесповоротной замены. С последующим неизбежным пересмотром вопросов собственности, тем более, что в сегодняшней России собственность неотделима от власти и наоборот.
Иначе говоря, Мельниченко говорит о наступающей эпохе тотальной нестабильности в стране, так как любой из упомянутых им сюжетов ведет либо к фрагментации сегодняшнего пространства, либо о его пересборке — что тоже невозможно без сноса сегодняшних конструкций до самого фундамента (а, возможно, и до уровня котлована под ним).
При этом сомневаться в сказанном им особенно не приходится: на уровне ощущений, на уровне аналогий и на уровне любого системного анализа сегодняшнее состояние режима можно оценивать одним словом — агония. Это опасное состояние, так как бьющийся в агонии крокодил может натворить много чего. А мы уже видим, что тихая кончина режима — это точно не то, что ожидает нас в будущем. Все будет происходить в достаточно экстремальном варианте (а возможно, что он уже реализуется, просто мы еще не можем этого осознать)