В «Метафизике любви» Шопенгауэр развивает мысль, что любовь — это только иллюзия
«Воле» нужно лишний раз проявиться в индивидууме, и она внушает Ивану мысль, что — Марья необыкновенная красавица, а Марье, что Иван — герой. Как только цель «воли» достигнута, обеспечено появление на свет нового существа, «воля» предоставляет любовников себе, и они с ужасом убеждаются, что жили в отвратительном и бессмысленном заблуждении.
Иван видит «действительную» Марью, т. е. толстую, глупую, скучную бабу, Марья – действительного Ивана, т. е. пустого, пошлого и трусливого парня. И на этот раз, т. е. после того как прошло очарование любви, суждения Ивана и Марьи совершенно сходятся с суждениями всех. Ибо все, всегда и везде думали, что Марья безобразна и глупа, а Иван — трус и тупица.
Шопенгауэр нисколько не сомневается, что Иван и Марья именно тогда видели настоящую действительность, когда видели то, что видят все.
Я заметил, что даже люди, которые утверждают, что всё предопределено, и мы ничего не можем изменить, смотрят по сторонам перед тем, как перейти дорогу. Ум — это способность опираться на реальность, а не на догмы.
Когда Ксантиппа облила помоями Сократа, вернувшегося с занятий философией, он, по преданию, сказал: «После бури всегда бывает дождь».
Не достойнее ли истины (не мудреца, а истины) было бы сказать: «Позанявшись философией, всё равно чувствуешь себя облитым помоями», и Ксантиппа дала только внешнее выражение тому, что происходило в душе Сократа.
Мы — как тот колодец, что стоит на обочине дороги, и никому не можем помешать черпать из нас.
Мы, обладающие бесценными сокровищами духа и щедро оделяющие всех, к сожалению, не умеем сопротивляться, как бы нам этого ни хотелось.
Мы никакими силами не можем воспрепятствовать тому, чтобы нас не превращали в грязь и муть, чтобы время не бросало в нас всё отжившее, «безвременно ушедшее», а обитающие в нём птицы — свои испражнения, мальчишки — свой хлам, усталый путник, присевший отдохнуть подле нас, — свои большие и малые печали.
Но мы поступим так, как уже не раз поступали: мы примем все эти отбросы в себя, отправим их поглубже, на глубину — ведь мы глубокие.