"История, которую никто не ожидает".
Есть вопрос, к которому я подхожу почти на каждой первой сессии. И который почти всегда вызывает одну и ту же реакцию — лёгкое удивление, иногда раздражение, а потом, через некоторое время, очень тихое «да, наверное, вы правы».
И это не «все проблемы из детства» — это упрощение, которое я сама не разделяю.
✅Все таки за 15 лет работы я не видела ни одной женщины с психологическим бесплодием, у которой история с мамой не имела бы значения.
Ни одной. Это не совпадение - закономерность, которую психоанализ описывает очень конкретно.
Вот механизм: первые отношения в жизни человека — с матерью, или с тем, кто выполнял эту функцию (приемная, бабушка, тетя и тд.).
В них формируется то, что называется базовым ощущением безопасности. Грубо говоря — ощущение, что мир принимает, что можно доверять, что рядом есть опора. Или — что мир непредсказуем, что надо держаться, что справляться нужно в одиночку.
Это формируется до 1,5 лет, т е до речи, до осознанности. Оно живёт в подсознании как настройка по умолчанию, которую потом очень сложно изменить просто решением.
Материнство — это переход в новую идентичность. И в момент этого перехода психика обращается к единственной модели материнства, которую знает изнутри — к тому, какой была мама.
Если там было тепло и принятие, ощущение безопасности и любви без условий — переход происходит относительно естественно. Не без тревог, но без глубинного конфликта.
❗️Если там было другое — холодность, тревога, непредсказуемость, гиперконтроль, мама, которая сама не справлялась — образ материнства несёт в себе что-то тяжёлое.
✅И психика начинает охранять от этого. Чтобы не касаться своей детской боли, женщина избегает материнства. Конечно, подсознательно.
Расскажу про случай из практики. Без имени и узнаваемых деталей — только механизм, потому что он важен.
Женщина после четырёх неудачных переносов. Все анализы в норме, эмбрионы хорошего качества, репродуктолог развёл руками. Пришла осознанно, сама читала про психологическое бесплодие.
Когда я спросила про маму, она немного напряглась: «У нас были сложные отношения, но я это давно проработала, я взрослый человек». Я не стала спорить. Просто попросила рассказать, какой была мама в её детстве.
Мама очень любила — это было настоящим, в этом не было сомнений. Но при этом была очень тревожной. Транслировала эту тревогу на дочь постоянно — «будь осторожна», «мир небезопасен», «ты не справишься».
Несла внутри убеждение, что быть женщиной — тяжело, что материнство — это жертва, с которой можно не справиться. Говорила об этом не специально — просто жила с этим убеждением, и дочь его впитала.
Она выросла с этой моделью внутри. Не как осознанное убеждение — как телесная настройка: материнство страшно, можно не справиться, это путь к потере себя.
❗️Умом она очень хотела ребёнка. Но в нервной системе, ниже слов, жил этот страх. И психика охраняла её от того, что воспринимала как угрозу.
Мы работали около года.
Не чтобы обвинить маму — мама делала что могла с тем, что у неё было. А для того, чтобы отделить мамин опыт материнства от своего.
Чтобы она смогла сказать себе: это её история, не моя. Моё материнство будет другим.
Она забеременела в конце того года.
Внутри психики есть механизма — который невидим снаружи, которого нет ни в каких анализах, и который при этом очень реален и очень влиятелен.
У кого-то идея материнства это что-то легкое, теплое, приятное, радостное. А для кого-то это холодное, осуждающее, далекое, печальное или тревожное. Во-втором случае, женщина сталкивается с бесплодием физическим или подсознательным.
Если что-то из этого откликнулось, ставьте реакцию, тогда завтра напишу, что с этим можно делать.