Телеграм канал «Беременеть легко. Барданова Ольга»

Например, она могла сказать: «Сейчас я плачу из-за этих отношений». Или: «Я понимаю, почему мне так больно потерять этого человека».

Это уже совсем другой уровень работы.
Здесь появляется возможность не только переживать эмоцию, но и понимать её смысл для себя.

Я не считаю, что предыдущие практики были для неё совершенно бесполезны.
Вероятно, на определённом этапе они давали ей возможность чувствовать то, к чему было сложно приблизиться обычным способом. Они позволяли плакать, выражать напряжение и получать эмоциональное облегчение.

Но у меня остаётся вопрос: что происходит после этого облегчения?
Если человек снова приходит на практику, снова сильно переживает, снова плачет, а через несколько дней возвращается в те же отношения, повторяет те же выборы и сталкивается с теми же чувствами, мне важно исследовать саму повторяющуюся историю.

Не только «я чувствую».
Но и: «Я понимаю, что чувствую, почему это возникло, с чем связано и что я делаю с этим чувством в реальной жизни».

Поэтому я бы сформулировала разницу так:
расстановочная работа может дать человеку сильное переживание и эмоциональную разрядку.
А в психоаналитической терапии мы исследуем, что стоит за этим переживанием и как оно связано с собственной историей человека.

Мы не пытаемся быстро найти виноватого среди родителей, предков или партнёров.
Мы исследуем, как сформировались внутренние отношения человека, почему он снова и снова оказывается в похожих ситуациях и какое место в этом занимает его собственная психика.

Чем больше я слышу разных историй про расстановки (их было много), тем больше убеждаюсь, что без анализа сложно изменить психику

ПОЧЕМУ Я НЕ ЛЮБЛЮ РАССТАНОВКИ?

Я много лет работаю в психоаналитическом подходе, поэтому для меня особенно важен вопрос: что именно происходит с человеком в процессе работы?

И здесь я вижу большое отличие психоаналитической терапии от других техник и в частности от расстановочного подхода.

Расскажу на примере одной моей клиентки.
До начала психотерапии Анна почти девять лет ходила на расстановки. Параллельно были трансперсональные практики, Ошо-медитации, ретриты, холотроп, ребефинг и телесные практики.

Плакать она умела прекрасно.

Более того, интенсивные эмоциональные состояния возникали у неё регулярно. Иногда она могла очень сильно рыдать во время практик и чувствовать большое облегчение после них.

Но не понимала, что именно с ней происходит и к чему относится это чувство.

И для меня это принципиальный момент.
Когда человек плачет, мне важно не только то, насколько сильной оказалась эмоция. Мне интересно,
О чём этот плач,
кому он адресован,
с чем связан и
какое место занимает в истории самого человека.

У этой клиентки особенно интересно то, что на расстановках она много плакала. Почти всегда ее ставили в положение абортированного ребенка, отверженного родственника или человека, от которого отвернулась родовая система. В своих расстановках и в чужих тоже.

Почему она туда встает, что там происходит? Анна особо не понимала, но после слез в практике чувствовала себя очень хорошо.

Потом появились партнеры странного типажа, то женатый, то живет за 2 тыс км, то работает вахтой.

На каждом расставании она чувствовала, что не может такого пережить и выдержать. Пришла ко мне, когда не захотела принимать антидепрессанты и начались панические атаки. Личная жизнь была не обустроена, но Аня хотела замуж и ребеночка.

Мы стали работать, но оказалось, что она прекрасно ориентируется в чувствах, хорошо может эмоционировать, но совсем не понимает о чем это сейчас.

В ее голове много было спутанного. Что делает в отношениях она, что делает партнер.

Это любовь или это зависимость, а когда делают больно это любовь или нет?
А как со мной можно?
А что нельзя?
А можно сказать нет, и все равно любить?
А почему она выбирает мужчин на дистанции? Недоступных или эмоционально холодных?

Впоследствии в терапии она сама стала связывать тот прежний плач с травмой привязанности.

Оказывается в 3,5 года ее отправили в деревню, т к родился младший брат и мама боялась, что она заразит его болезнями из-за садика.

"Пусть поживет там года 2, как подрастет сынок, так и Аню домой вернем."-рассуждали ее родители. А что она чувствовала, когда от бабушки летом не вернулась домой, как плакала и просилась назад, что боялась спать в комнате этт то, что запечатлилось в подсознании навсегда.

Это классическая травма детская, которая должна быть раскрыта, обговорена и прожита эмоционально с пониманием о чем я плачу и про что это и отпущена.

Пока она не понята мозгом и не обговорена с вторым (психотерапевт), то это просто слезы которые приносят временное облегчение!!!

Но они не лечат вас! И они не лечили и не исцеляли раненое сердце Анны.

Но в терапии у меня произошло другое.
Появилась возможность связать переживание с её собственной историей.
Мы смогли исследовать её отношения с родителями, мужчинами, детьми и близкими людьми. Мы смогли смотреть, что происходит с ней, когда она теряет отношения, сталкивается с отказом или чувствует себя ненужной.

Ведь близкий для нее из детства это такой, кто может уйти на дистанцию, отдалится, не забрать обратно.
Тогда как строить отношения с мужчинами?

Безопасно надо строить, т е не допускать близко и не привязываться. Именно поэтому она выбирала недоступных мужчин. И беременеть не хотела долго, т к к ребенку надо привязываться.

Мы смогли разбирать её слезы, страхи, страх одиночества и потребность быть хорошей.
И постепенно эмоциональные реакции стали приобретать содержание.
Она сама начала замечать связь между нынешними чувствами и конкретными событиями своей жизни.

ЧТО МЫ ДЕЛАЛИ С ГАЛИНОЙ В ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЙ ТЕРАПИИ?

В прошлом посте я рассказала историю Галины. Ей было 43 года, за плечами были две неудачные попытки ЭКО и больше восьми лет опыта материнства с двумя приёмными детьми. В период нашей работы она самостоятельно забеременела впервые в жизни.

Но что происходило в терапии до этого?

Мы начали с её детской истории и отношений с близкими людьми. Мне было важно понять, как в её жизни сформировалось ощущение безопасности рядом с другими людьми.

У Галины был отец, который редко мог выпить и становился непредсказуемым. Для взрослого человека эти эпизоды могли выглядеть незначительными, но для ребёнка они становились ситуациями сильного страха и беспомощности.

Мама оставалась для неё тёплым человеком, который заботился о детях и старался сохранить семью. При этом у нее было четверо детей, большое хозяйство и много обязанностей.

Поэтому рядом с Галиной были близкие люди, любовь и забота, но чувство безопасности могло внезапно исчезнуть.

Ребёнку сложно объяснить себе, почему человек, которого он любит, вдруг становится источником страха.
Мы стали разбирать именно это противоречие.

Галина рано научилась справляться с тревогой самостоятельно и много заботиться о других. Ей было проще помогать близким, чем признавать собственную уязвимость и просить помощи.

Такая стратегия хорошо помогала ей жить дальше, но одновременно влияла на её отношения с близостью. Она могла очень сильно привязываться к людям и при этом сохранять внутреннюю готовность защищаться.

Поэтому мы постепенно перешли к теме материнства и беременности. Мне было важно понять, какие чувства возникают у неё, когда она представляет себя беременной и думает о рождении собственного ребёнка.

Оказалось, что рядом с желанием стать мамой существовало много тревоги. Беременность означала сильную зависимость от другого человека и обстоятельств, которые невозможно полностью контролировать.
Мы исследовали, насколько безопасным для неё ощущается состояние зависимости и уязвимости. Отдельно смотрели на её отношение к собственному телу и способности доверять происходящему.

В терапии мы возвращались к тем детским переживаниям, которые когда-то пришлось отодвинуть. Речь шла о страхе, беспомощности, одиночестве и невозможности контролировать поведение взрослого человека.

Важно было не просто вспомнить эти события. А прожить, прочувствовать это, чтобы перестать зависеть.

Постепенно Галина стала лучше замечать собственные чувства и понимать причины своих реакций. Ей становилось проще выдерживать тревогу и оставаться в контакте с близкими людьми без постоянной внутренней готовности защищаться.
Менялось и её отношение к собственной уязвимости.

Именно в этот период нашей работы произошло событие, которого мы заранее не могли предсказать.
Галина самостоятельно забеременела в 43 года.
На наступление беременности влияет множество медицинских и биологических факторов, которые нельзя свести к одной психологической причине.

Но эта история хорошо показывает, зачем мы вообще исследуем психологическую сторону бесплодия.
Иногда за сильным желанием стать матерью одновременно существуют страх близости, тревога перед беременностью, сложности с доверием или опыт отношений, который продолжает влиять на взрослую женщину.

Психоаналитическая терапия помогает постепенно увидеть эти связи и понять, что именно происходит с женщиной внутри.
Мы не пытаемся убедить её перестать бояться и не ищем виноватого в лице родителей. Мы создаём пространство, где можно разобраться со своими чувствами и тем опытом, который продолжает влиять на настоящее.

И если психологический конфликт действительно существует, его можно постепенно переработать.
А дальше женщина продолжает медицинское лечение уже с гораздо большим пониманием себя и своего состояния.

Если вам интересно, узнать есть ли конфликт к беременности у вас и как его изменить, то приходите на бесплатную диагностику ко мне @OlgaBardanova, напишите в личку: «Хочу диагностику».

ПОЧЕМУ ТАК ПОЛУЧАЕТСЯ?
✅️ИЛИ КАК МОЖНО ЗАБЕРЕМЕНЕТЬ САМОЙ В 43 ПОСЛЕ НЕУДАЧ В ЭКО И ОПЫТОМ ПРИЕМНОГО МАТЕРИНСТВА?

Почему женщина может годами делать всё возможное ради рождения ребёнка, проходить врачей, сдавать анализы, делать ЭКО, соблюдать рекомендации, менять питание, принимать препараты, молиться, ездить по святым местам и при этом снова получать отрицательный тест?

И чем больше она старается, тем сильнее начинает искать ошибку в себе.

«Может, я что-то делаю неправильно?»
«Наверное, недостаточно стараюсь».
«Может, я недостаточно верю?»
«Может, я недостаточно хорошая и поэтому мне не дано стать мамой?»

😱У некоторых появляется идея, что нужно стать ещё правильнее, добрее, меньше злиться, никого не обижать, больше молиться и заслужить наконец своё счастье.
Я очень не хочу, чтобы женщина оставалась в этой ловушке.

‼️Беременность не является наградой за хорошее поведение.

Ребёнок не приходит потому, что женщина идеально соблюдала все правила, никого не обидела или смогла «правильно» себя настроить.

И бесплодие не является наказанием за какие-то ошибки.
При этом существует ещё одна сторона, которую часто вообще не исследуют.
Иногда женщина сознательно очень хочет ребёнка, а внутри у неё одновременно существует другая часть, которая воспринимает материнство как что-то страшное, опасное или слишком тяжёлое.

И тогда возникает внутренний конфликт.

Например, женщина может очень хотеть малыша, но одновременно бояться беременности.

Она может хотеть стать мамой и ужасаться мысли, что станет похожей на собственную мать.

Она может представлять счастливую семью и одновременно иметь внутри опыт, где близость связана с болью, контролем, одиночеством или огромной ответственностью.

❤️Так случилось у моей клиентки Галины (имя изменено) недавно, она пришла весной в 43 года с опытом 2 неудач в ЭКО, проблемами с гинекологическим здоровьем, нагрузкой с 2 приемными детьми и мужем, который, по-сути, на вахте.

Что было из детства, что мешало стать мамой самой?

Нет, не плохая мама, как можно было думать, тут в ситуации был небезопасный отец, что мог злоупотреблять и очень пугать своим поведением всех детей.

На вопрос, кто был рядом с вами, когда было очень страшно или одиноко?
Прозвучал ответ: "Собаки отца".

Мама была теплой, но уставала, лавировала между 4 детьми, большим хозяйством и мужем, чье слово закон.

Были и бабушки и родня. И отец не был монстром в прямом смысле этого слова.
Он охотился, рыбачил, все умел делать руками, содержал семью, любил жену, не изменял, не пил по-черному.

Но эти пару раз в году, когда он позволял себе лишнее, перекрывали всю детскую безопасность, которую клиентка чувствововала до этого.

👆Это были травматические события, которые детская психика закрывала, забывала и защищала, чтоб не погружаться туда.

Это не проходит само, никогда, это засталяет отдаляться от людей. Любить больше животных, спасать близких и чужих тоже.

Когда мы работали с клиенткой Галиной, то первым делом работвли с этим.
Что контакт небезопасен, не всегда близкий значит добрый ко мне.

А ребенок это всегда близкий контакт, пока это страшно, невыносимо, тревожно, пока есть дистанция в подсознании, то сложно или невозможно беременеть.

Мы в работе с ней размораживали эту историю.
И вот она пишет недавно, что беременна.❤️
Впервые в 43.
Естественная беременность.

Можно бесконечно увеличивать количество медицинских действий, когда внутри остаётся нерешённый психологический конфликт, но это не поможет его убрать.

И здесь я вижу одну из важных задач психотерапии при бесплодии.
Не убедить женщину отказаться от ЭКО и не объяснить ей, что «всё у неё в голове».

А исследовать, что происходит с ней самой на пути к материнству.
И самое важное — есть ли внутри конфликт, который действительно требует работы.

Ставим лайки и пишем в комментариях: "Хочу продолжение", тогда будет пост про что делать с этим всем добром, чтобы успеть до конца года с 2 полосками!

Но мы можем исследовать то, что происходит внутри неё, помочь пережить травматический опыт, снизить тревогу, вернуть ощущение опоры и разобраться с тем, как она представляет себе беременность и материнство.
А иногда на этом пути происходят удивительные изменения.

В случае этой клиентки беременность наступила именно в период нашей работы.
Сейчас мне особенно хочется обратить внимание на другое.

Ей было 40 лет. Она несколько лет находилась в лечении. У неё был очень тяжёлый репродуктивный анамнез.
Она уже готовилась использовать донорский эмбрион.
И при этом внутри неё оставалось желание стать мамой и продолжать этот путь.👆

Иногда женщине важно не только искать следующую процедуру.
Важно остановиться и спросить себя:
«Что со мной происходит во всём этом пути к материнству?»
Есть ли у меня страх беременности?
Что я представляю, когда думаю о материнстве?
Как я чувствую себя в своём теле?
Что я боюсь потерять после рождения ребёнка?

Какие отношения с матерью и другими значимыми женщинами повлияли на моё представление о материнстве?
И сколько моей жизни уже оказалось отдано попыткам забеременеть?

Если вы много лет пытаетесь стать мамой, прошли через ЭКО, пережили неудачные переносы или потерю беременности и чувствуете, что эмоционально уже очень устали, я предлагаю начать с диагностики.
На ней мы посмотрим, что происходит именно в вашей ситуации и нужна ли вам психологическая работа.

Записаться на бесплатную экспресс-диагностику можно в личку.

✅️Она готовилась к ЭКО с донорским эмбрионом. А через 3 месяца работы со мной забеременела самостоятельно.
Когда клиентка Анфиса пришла ко мне, ей было 40 лет.

За плечами были годы попыток забеременеть, несколько лет лечения бесплодия, операции, 8 пункций, попытки накопить собственные яйцеклетки и протокол ЭКО.

Была и беременность после ЭКО, которая закончилась очень тяжело: эмбрион имплантировался в брюшной полости.

Беременность прервалась на 7-й неделе.
После такого опыта очень трудно снова доверять своему телу.
При этом медицинская ситуация действительно была сложной.

У клиентки был эндометриоз, сниженный овариальный резерв, удалённая правая труба после гидросальпинкса, операция по удалению миом.

‼️Своих яйцеклеток за два года удалось заморозить всего шесть.
В какой-то момент она уже готовилась к следующему этапу ЭКО с донорским эмбрионом, который уже взяли.

Именно тогда она пришла в терапию.
Её запрос звучал гораздо шире, чем «хочу забеременеть».
Она хотела вернуть себе ощущение, что её жизнь принадлежит ей самой.
Потому что за годы бесплодия жизнь постепенно начала вращаться вокруг процедур, врачей, анализов, пункций и попыток рассчитать правильный момент.

✅️Она очень точно сформулировала своё состояние:
«Я хочу чувствовать, что я контролирую свое телом и жизнь, а не уколы или врачи. И хочется вернуть способность радоваться жизни и предстоящей беременности, т к всю первую ходила в огромной тревоге».

Мне кажется, это очень важная фраза для женщин, которые долго идут к беременности.
Постепенно тема ЭКО начинает занимать всё пространство. Карьера откладывается. Деньги уходят на лечение. Интимная жизнь подстраивается под цикл и процедуры. Общение с друзьями сокращается. Свободное время тоже начинает зависеть от репродуктивного плана.

И женщина может незаметно для себя перестать жить сегодняшней жизнью.

1️⃣ В работе мы начали исследовать её отношение к беременности и материнству.
Очень многое было связано с женскими фигурами её детства.
С мамой отношения были непростыми. Мама могла кричать, манипулировать своим здоровьем, требовать извинений после конфликтов.

Большую часть летних месяцев с трёх лет клиентка проводила у бабушки.
При этом бабушка была для неё очень значимой и тёплой фигурой, но она рано умерла.

Получалась довольно сложная внутренняя картина.
С одной стороны, рядом была любимая бабушка, но не столько сколько хотелось бы и желание снова пережить ту близость, которая была в детстве.
С другой стороны, материнство постепенно связывалось с огромной ответственностью, контролем и страхом потерять себя.

2️⃣ А ещё у клиентки был сильный страх потерять близких.
После пережитой беременности и её прерывания этот страх получил новый опыт.
Мы работали с тревогой, переживанием потери, отношением к своему телу и с тем, каким клиентка представляла собственное материнство. Большой блок работы был по маме, проживанию негативных эмоций из детства.

Отдельно мы занимались её представлением о себе в роли матери.
Ей хотелось воспринимать зачатие, беременность и материнство как естественную часть жизни, а не как огромное событие, которое должно произойти только после идеальной подготовки и бесконечного контроля.
Это оказалось очень важным направлением работы.

3️⃣ Постепенно клиентка Анфиса стала возвращать себе обычную жизнь.
Она начала перестраивать свободное время, больше думать о собственных желаниях, разрешать себе отдыхать, заниматься тем, что любит.
Для неё было важно научиться планировать жизнь по принципу гибкости, а не жить в режиме «сначала беременность, потом всё остальное».

А через три месяца терапии она узнала, что беременна, самостоятельно.

В тот момент она всё ещё готовилась к ЭКО с донорским эмбрионом.

Я специально подчёркиваю эту деталь, потому что здесь важно сохранять реалистичный взгляд на ситуацию.
Психотерапия не заменяет репродуктолога и не отменяет медицинские диагнозы.
Мы не можем обещать женщине беременность после работы с психологом.

Потому что оно защищается, и когда защита стала не нужна — всё остальное встало на место.

Катя сейчас на втором триместре. Мы продолжаем работать — теперь про другое. Про то, какой мамой она хочет быть. И про то, чтобы её ребёнок никогда не услышал «ты не своя».

Если в этой истории вы узнали себя — частично или полностью — напишите в комментарии или в личку.